Принц и Ницше, или Всегда говори «никогда»

Говори дальше, – баба Тома как будто смотрела сквозь Алену.

– Я… – замялась она, взглянув в глаза бабушки и прочтя в них невозможность утаиваний, быстро подменила первоначальную выгодную мысль другой, более искренней. – Это самые близкие мне люди. Но родители умерли. Брат мне вместо всей семьи остался. Он мне и за отца, и за маму теперь. Тянет бизнесы папы. Я – пару маминых. Мое имя тоже на «А» начинается… А буква «В» это, наверно, первая буква нашей фамилии. Какое-то семейное древо получается. Так?

– Так, – кивнула баба Тома, прикусив папиросу в уголке рта.

 – Может быть. Но буква «В» стоит между двумя «А», стоящих бок о бок, как будто отделяя эти две от другой буквы «А».

– Я не знаю… – взгляд Алены помутнел, потеряв сосредоточенность. – Наверно, здесь погибшие родители стоят отдельно от брата…

– Хорошо. Допустим, так. Давай фотокарточку, – строго командовала баба Тома.

Алена расстегнула пухленькую сумочку и извлекла семейное фото, где они с братом еще совсем юнцы, а родители искрятся молодостью.

Счастливая семья на фоне океана в тропическом раю, ласкаемом бархатной кисеей теплого дождя. Алене нравилось то время относительной идиллии в семье, когда деньги были на подползающем, но все же втором плане.

– Вот, – Алена протянула фотографию, только сейчас заметив странную, немного отталкивающую вещь: левая рука бабушки выглядела несоизмеримо моложе правой, синей, истерзанной глубокими бороздами морщин, – чужие судьбы, судя по всему, перепахали ее кожу вдоль и поперек.

– Сейчас посмотрим, – бабушка приложила «старую» руку к разноцветью фотографии, даже на ее содержание не взглянув.

 – Цыц, Вован, ты думаешь слишком громко. Хотя да, нам бы так жить.

Вова приглушил распоясавшиеся мысли, придавшись любознательному созерцанию происходящего.

Свет выдыхался и чах на глазах. Тьма поглощала время и пространство маленькой кухни, вливаясь ночью через окно. Капля из крана тянулась смолой вниз. Одинокий мотылек неспешно махал крыльями, точно опахалами. Теплый летний ветерок аккуратно поднимал тюль, а смешливые тени прятались под ним.

За окном высокая пятнистая береза, до того размашисто, и в то же время усыпляюще покачивающая ветвистыми руками, замерла.

– Есть одна вещь, которую ты должна понять. Но прийти к ней ты должна сама. В этом весь смысл. Это непростой процесс. Как попасть ниточкой в ушко иголки. Но я дам подсказку. Это лето станет переломным. В любом случае. Тебе нужно все понять. Повзрослеть. Переосмыслить. И принять жизнь.