Стихотворения и поэмы. Том 1. Изданное при жизни

Чурилина в письме к Самуилу Киссину (Муни): «Лидия Яковлевна говорила, что ты просил прислать книгу Чурилина. У Кожебаткина её, конечно, нет. Стоит она 3 рубля. Могу тебе поклясться, что третьесортные подделки под Белого не доставили бы тебе никакой радости. Гурьева знаешь? Так вот Чурилин – плохой Гурьев»[28 - Киссин С. (Муни). Лёгкое бремя: Стихи и проза; Переписка с В.Ф. Ходасевичем. М., 1999. С. 255.].

Реакция на книгу была неоднозначной, имели место также и резко отрицательные отзывы о ней. Например, книгой был возмущён Иван Аксёнов, о чём он пишет в своём письме С.

П. Боброву от 3 июня 1916 года: «…посмотрел на Чурилина, и гадко стало – бедная Н.С. (Гончарова. – Д. Б.) – зачем она унизилась»[29 - Аксёнов И.А. Из творческого наследия: В 2 т. Том 1: Письма, изобразительное искусство, театр (составитель Н. Адаскина). М.: RA, 2008. С. 84.]. В следующих же письмах И. Аксёнов говорит о Т. Чурилине с некоторой издёвкой, в шутку называет его «трепетной ланью»[30 - Там же. С. 106.].

Николай Гумилёв также отозвался рецензией на первую книгу стихов Тихона Чурилина в своих «Письмах о русской поэзии»:

«Тихон Чурилин является счастливым исключением.

Литературно он связан с Андреем Белым и – отдалённее с кубо-футуристами.

Ему часто удаётся повернуть стихи так, что обыкновенные, даже истёртые слова приобретают характер какой-то первоначальной дикости и новизны. Тема его – это человек, вплотную подошедший к сумасшествию, иногда даже сумасшедший. Но в то время, как настоящие сумасшедшие бессвязно описывают птичек и цветочки, в его стихах есть строгая логика безумия и подлинно бредовые образы (далее приводится фрагмент стихотворения Т.

Чурилина «Конец Кикапу». – Д. Б.). <…>

Тема самоубийства, как возможности уйти от невыразимого страдания жизни, тоже привлекает поэта. Ей он обязан лучшим стихотворением в книге (далее приводится стихотворение Т. Чурилина “Конец клерка”. – Д. Б.). <…>

Хочется верить, что Тихон Чурилин останется в литературе и применит своё живое ощущение слова как материала к менее узким и специальным темам»[31 - Гумилёв Н.

С. Письма о русской поэзии. М., 1990. С. 193–194.].

На связь чурилинского творчества с сумасшествием обращали внимание и другие рецензенты. Например, И. Эйгес: «Особое лицо Ч<урилина> резче всего подчёркивается сохранившимися в его стихах следами пережитой им страшной полосы»; или С. Вермель (под псевдонимом «Челионати»): «<Чурилин> заразил свои слова каким-то безумием, в котором он заставляет их биться»[32 - Цит.