На струнах души… Сборник рассказов

До кустов за домами на краю района добежал, где спортплощадка местная, остановился, отдышаться никак не может. И вот тут заплакал… На еще влажную от росы землю опустился и горячие слезы ручьями по щекам полились. И горе, и счастье потоками смешались – счастье, что мамка любит-таки, ищет его, плачет. А горе – что дурак такой, усомнился…

Батоны свои на траву отложил, ладонями за голову взялся – делать-то чего теперь? Байкал мордой в грудь уткнулся, усы от слез тоже мокрые, утешает, как может…

– Эй, ты чего это? – вдруг за спиной спросил кто-то.

Ромка вздрогнул драже. Обернулся – а там тот парень без ноги. Только в этот раз по пояс раздетый и в кроссовке на одной ноге. Наверное, зарядку делать вышел.

Ромка и ответить-то ничего не может – комок застрял в горле. Оставшиеся конфеты в кульке из кармана достал и на вытянутой руке протягивает – вот, мол, возьми, возвращаю…

Парень перед ним на колено опустился и как-то по родному обнял, к себе прижал.

– Бедолага ты, бедолага… – присел на землю рядом – под одну руку Ромку угнездил, под другой Байкал устроился.

 – Что же с вами делать-то, с горемычными?..

А у самого тоже – слеза из глаза выкатилась.

– Я ведь сиротой вырос, в детдоме, – рассказывает, – Ни матери, ни отца, считай, не видел никогда. Что такое мамина ласковая ладонь – только по книжкам знаю. Всё бы на свете за это ощущение отдал… Я и в Афган-то с радостью пошел, думал, вернусь оттуда настоящим мужиком и женюсь сразу.

А та, что ждала меня, как узнала, что на мине подорвался, даже и не писала больше – на кой ей инвалид-то?.. Вот и живу так – один-одинёшенек, не нужный никому…

И замолчал, куда-то вдаль глядя…

Так и сидели, молча, каждый о своем сожалея. Хотя, может быть, мысли об одном и том же были – о любви потерянной… Наверное, так и случается, в тишине, когда три, казалось бы, разных судьбы, в одну переплетаются?

Ромка от плеча афганца оторвался, в глаза посмотрел: ну почему же не ты мой новый папка – такой понимающий и ставший близким за секунды буквально? Вздохнул тяжко.

Что же делать-то теперь?

Парень вздох Ромкин понял, отстранил от себя, в глаза внимательно посмотрел:

– Давай, братец, теперь ты рассказывай…

Ромка с секунду помолчал, а потом выложил все горести свои – так, мол, и так, папка бросил, характер у него что ли не такой, мама другого отца нашла, домой привела, даже не посоветовавшись.