Моя бабушка едет в Бразилию

Отчего-то в этот момент захотелось обнять весь мир: и этот неподвижный воздух, и волшебную ночь, и месяц, мутно проглядывающий сквозь затуманенное небо.

– Знаешь, Танюшка, мне кажется, что 1957-й будет самым важным годом в моей жизни.

– Ты каждый год так говоришь, – рассмеялась подруга.

– Нет, нет, правда! – Галкины глаза сияли как звезды, пробившиеся сквозь плотный купол северного неба. – Должно случиться что-то такое, чего еще никогда не было.

Галя и Валера

Валера жил через дорогу на проспекте Ломоносова, окна в окна с Галиными.

Он был старше на три года, и уже готовился к выпускным экзаменам в школе. Как и другие ребята из их района, он проводил свободное время на спортивной площадке за домом, где азартно играли в футбол, в хоккей, и так же азартно болели. Валера был не такой, как все, совсем не такой. И дело даже не в том, что он был хорошо одет, по сравнению с другими, и не по-мальчишески застенчив – было в его худобе и взгляде больших серых глаз что-то особенное, из другого мира… Он почти всегда молчал и совершенно не пытался привлечь к себе внимания. Ребята рассказывали, что он прочитал тысячу книг, что у него по английскому пятёрка с плюсом, и что в него без памяти влюблены некоторые девчонки из их школы.

Галя не раз ловила на себе его удивительный взгляд, робкий и сильный одновременно. Однажды он тихо сказал ей: «Пойдём погуляем», и сердце её расплавилось в груди, растеклось пылающей лавой, наполнив жаром каждую клеточку тела.

– Мама, а как узнать, что это настоящая любовь? – как-то завела разговор Галя.

 – Ты, например, как папу полюбила?

Зоя штопала отцовы носки. Она испуганно вскинула глаза, оторвавшись от шитья:

– Ты это что надумала? Еще не хватает, чтобы в подоле принесла! Смотри мне!

– Нет же, мама, – Галины щеки вспыхнули румянцем, – я про любовь спрашиваю. Знаешь, вот мне иногда так нужен человек, чтобы обнять его крепко-крепко. Только такой, чтобы умел понять, что я чувствую в эту минуту.

– Любовь… – Зоя ухмыльнулась. – Когда мне любить-то было?! С восьми лет головы не поднимала: сначала батьку и братьёв обихаживала, потом трудодни отрабатывала, потом Стенька появился, потом война… Какая такая любовь? Заботы одни. Он, как придёт на побывку, тряхнёт портками – так мне рожать или аборт делать.

– Ну а любовь, чувства?

– Да ну тебя! Накормить, настирать, намыть, выучить – вот и все мои чувства… Помню, в Ружине батька завел себе одну еврейку.