Знаменный распев

Лишь празднуют волю души,

на площади призрачной той,

Где музыка тише, глуше, где серебро под пятой,

Мерцают, танцуют, вьются, мотают туда-сюда

Монеты, чайники, блюдца, гаремы и города,

Сапфиры птицы Гаруды, железо пьяных машин,

Густые хрипы простуды, хрусталь поминальных вин,

Дождем обмотаны, ели в колючках сребряной тьмы,

Солгали б, да не успели, не взяли пляску взаймы,

Не наняли вольный праздник рабом,

слепым батраком,

Не стал гордый Мiръ – отказник от войн,

что лежат ничком,

А я Тя, любовь, примечаю затменным Солнцем в толпе,

А я Тя, любовь, величаю, соль жемчуга на губе,

Пляши, протяни мне руки, ломай ледяное жнивьё,

На злую ночь, на разлуку, хоть, знаешь, не будет её.

– Кондак второй

Неизреченнаго и Божественнаго Твоего к человеком смотрения, неописанное Слово Отчее, и Образ неписанный, и богописанный победителен, ведуще неложнаго Твоего Воплощения, почитаем, того лобызающе.

Полет

Всегда и здесь. Везде и вновь. И в первый раз.

Возьми, плыви. Не прекословь. Здесь и сейчас.

Вот этот Мiръ, подвздошье дыр, подводье нор,

Я здесь, сейчас, промежду глаз вопит мне хор.

Я Третий Глаз, у неба я лежу во лбу,

Горизонталь, волос печаль, ветла в гробу.

Ожгут ветра. Допрежь, вчера. Здесь Рай и Ад,

Лоб в лоб – с полночи до утра – улыбки яд.

Крыла размах… вот дикий страх – крылом махать…

Лететь, любить, проклясть, простить, и снова вспять.

Мне тыща тысяч голосов рвет сердце в пух

И в прах, и в клочья, на засов сажает Дух.

Дышу. Крылами так машу! Устала плоть.

Я только Дух, ломлю за двух, не проколоть

Меня ни бритвой, ни иглой. Заточка, меч,

Граната, бомба – все долой. Не стоит свеч.

Лечу. Дышу! И вижу всех. Люблю стократ.

В морозе неба – белый мех, планет парад.

Дышу. Восхищена! Гляди! Восхищена.

Горят закатные дожди. Душа одна.