Ворон расправляет крылья

– А как же…

– Выполняй, Сашко! Слишком много слов!

– Есть, Любовь Алексеевна, – подавленно произнёс охранник и исчез.

Мать Лукьяна, не переставая обнимать колдунью, закрыла входную дверь. Вероника почувствовала, как её вновь ласково гладят по голове, волосам. Слёзы медленно текли по её щекам. Через минуту вампирша отстранила её, нежно обхватив голову руками. Блондинка доверчиво посмотрела на неё в ответ. Тётя Люба ободряюще улыбнулась.

– Здесь ты в безопасности. Я никому не позволю обидеть тебя. Идём в гостиную: тебе нужно присесть.

Ты вся дрожишь.

Голубоглазая колдунья кивнула согласно и только теперь заметила Станиславу, что стояла в дверном проёме и наблюдала за ними. Присутствие Станки её немного смутило, но старшая Хмелевская невозмутимо потянула её в гостиную, где кроме них находился Яков Тимурович. Вид серьёзного вампира вызвал внутри тревогу, однако Ника постаралась не подавать виду и послушно села на диван.

– Посиди здесь, – ласково попросила Любовь Алексеевна. – Я сейчас.

Ведьме очень не хотелось, чтобы тётя Люба уходила, но она сдержалась и не остановила её.

Если бы в комнате не было Стаси, то она бы, наверное, убежала. Молодая вампирша тем временем опустилась на противоположный край дивана и настороженно покосилась на гостью. Та не выдержала её взгляда и опустила глаза. В этот момент память воспроизвела миг, когда кинжал вошёл в ногу воина, и Виринею затрясло. То, что она совершила, было ужасным и чем дальше, тем менее оправданным ей казалось.

Станислава встала с дивана.

Белокурая женщина испугалась, что она собирается уйти, и мёртвой хваткой в неё вцепилась.

– Не уходите, пожалуйста! Прошу вас!

Брюнетка изумлённо на неё воззрилась, затем покосилась на отца и снова обратила взгляд на пленницу. Заглянув ей в глаза, она вдруг переменилась в лице.

– Успокойся. Я никуда не уйду, – ласково произнесла Станка, погладив руки колдуньи, судорожно впившиеся в её локоть. – Не бойся. Я здесь.

Трясущаяся Вероника позволила усадить себя обратно на диван.

Она лихорадочно вглядывалась в лицо роковой красавицы, ища поддержки. Та улыбнулась ей через силу.

– Ничего не бойся. Хорошо?

Голубоглазая женщина медленно кивнула. Хмелевская-младшая взяла плед с одного кресла и укутала гостью. Когда с неё сняли пальто и шапку, Левицкая не помнила.

Скоро в гостиную вернулась Любовь Алексеевна с дымящейся кружкой и протянула её пленнице.

– Надо бы заварить успокаивающий отвар, но это долго, – извиняющимся тоном сказала она.