Ворон расправляет крылья

Так выходило, что, когда от боли надо было орать во всю глотку, он молчал, более того – улыбался, отпускал шуточки. И как только всё это заканчивалось, он терял голос. Просто некоторое время голосовые связки не срабатывали. Что-то вроде обратной реакции. Высший маг хоть и злился, но отдавал себе отчёт в том, что это справедливо. Бедная его психика и без того избегала любых потрясений, заставляя его шарахаться от каждого прикосновения, а он вынуждал её терпеть пытки, подавлял её реакции волей, не давая восстановиться.

И позволял её травмировать снова и снова.

Владислав вопреки всему нанёс мазь на спину и с трудом забинтовал себя. Потом сделал то же самое для запястий, на которых остались глубокие раны от наручников. Эти повреждения не были нанесены при помощи науки, однако мастерство Алана как тёмного мага оказалось на высоте, поэтому врождённая способность к регенерации была парализована. Вероятно, его раны – и старые, и новые – не будут регенерировать до тех пор, пока наука Изосимова не уберётся из его тела.

А она убираться не планировала. Эта мерзость уже отправила полукровку в ад и долго там продержала – теперь её было недостаточно, чтобы преодолеть преграду между мирами, однако она осталась в спине, затаилась, продолжая вызывать жжение. Эта магия была словно бензин – всего одна искра, и пожар начнётся вновь. Талантливый парень, этот Милесский! Так бы и прибил!

Но не талантливее Виктора Воронова всё равно. Во всей красе парень отца никогда не видел, однако по энергетике Алану до руководителя Лагеря было далеко.

Потому что никто не умеет ненавидеть так, как Виктор Воронов. Он такой единственный в своём роде.

Влад облачился в свежие брюки и рубашку. Берцы он обул старые – от крови только протёр подошву. Пальто надел новое: предыдущее надо чистить от крови. Брюки тоже можно будет постирать, а вот рубашку придётся выкинуть: кровь нелегко отстирать, особенно когда она успела намертво присохнуть. Прихватив пистолет и фонарик, полувампир спустился на первый этаж и приблизился к двери под лестницей, ведущей в подвал.

На косяке остался кровавый след от его руки. Распахнув дверь настежь и освещая себе путь фонариком, он спустился по широким ступеням и добрался до помещения, в котором валялся. Выяснилось, что снаружи у двери был выключатель. Нажав на кнопку, голубоглазый маг включил свет и убрал фонарик.

В дальней части помещения виднелась большая и тёмная лужа крови. Теперь ясно, почему он до сих пор бледный, несмотря на две порции зелья.