Ворон расправляет крылья

Я не забыл – просто был очень занят. – Лёгким движением руки парень взъерошил волосы на голове мальчика. – А я смотрю, ты опять без шапки. Мы, кажется, это обсуждали.

Первоклассник огляделся по сторонам и шёпотом, понятным лишь для существа с таким же чутким слухом, объяснил:

– Влад, все мои одноклассники так делают. Я не выделяюсь из толпы. Они скрывают это от родителей, и я делаю вид, что меня дед тоже ругает.

– Вот как? Ну что ж, молодец. Беру свои претензии обратно.

Они рассмеялись и вместе вошли в дом.

– Давненько ты к нам не заглядывал, папуля, – говорила девочка, вешая в шкаф его пальто. – Не до нас стало? Кстати, что у тебя с голосом?

– Простудился. Уже выздоравливаю.

Шутливое настроение волчицы сразу испарилось.

– Что-то случилось?

– Случилось, – мягко улыбнулся маг, – но об этом чуть позже. Не хочу портить вам аппетит.

– Но ты же с нами ужинаешь?

– Обязательно! Давно не ел нормальной еды.

– Вероника больше не приглашает? – удивился Василий Николаевич.

– Виринеи нет в Черноивановске. Она в Лагере вампиров в качестве залога. Это чтобы Воронов не развязал войну.

– Кажется, за это время многое произошло. Идём к столу. Мне не терпится всё услышать…

По окончании рассказа Умановы ошарашенно молчали. Ни у кого не находилось слов.

– В общем, если внезапно перестану приезжать, знайте, что я – покойник, – криво улыбнулся Владислав.

Валерия обхватила себя дрожащими руками. Егор огромными испуганными глазами глядел на старшего товарища.

– Ты думаешь, этот Милесский тебя выдаст? – тихо спросил Гусев.

– Рано или поздно, – кивнул полувампир. – Даже если он не решится признаться во всём Воронову, то я приеду в Лагерь на каникулы и… будет предостаточно шансов меня убить. Ещё существует другой вариант: начнётся война, и Воронов, я уверен, отправит меня воевать якобы в качестве перевоспитания, а там меня убьют.

– И сколько времени ты планируешь прожить?

– Думаю, месяца два или три. Не больше.

Дед взялся за лоб.

– Как легко ты рассуждаешь о том, когда и где тебя убьют.

– А мне в обмороки падать? – усмехнулся молодой Воронов. – Я давно привык к мысли о своей смерти. Кроме того, мне совершенно некогда трястись по этому поводу.