Ворон расправляет крылья

– Здесь запах слабый, – ответил ему Арсений, захлопывая входную дверь. – Зато я слышу стук сердца, и бьётся оно вполне живенько. Иди вперёд.

– Сердца? – В голосе брата слышалась радость.

Раздались торопливые шаги.

– Сюда, – отрывисто подсказал ему оборотень, и через пару мгновений оба появились на пороге кухни.

Пока они шли по дому, голубоглазый маг умолял свои голосовые связки вернуться к работе и пытался прочистить горло. Теперь, когда его взгляд встретился с мраморно-зелёными глазами, он позабыл обо всём.

– Влад! – выдохнул Дэн, увидев брата.

– Привет, – к облегчению молодого человека, удалось ему прохрипеть.

Черноволосый мужчина стремительно приблизился к нему, поцеловал в щёку и крепко стиснул в объятиях. Инстинкт самосохранения молчал, но одной рукой брат обнял его за спину. От резкой боли полувампир против воли охнул.

– Что такое? – моментально отстранился испуганно Дионис. – Инстинкт самосохранения? Я забыл. Прости.

– Да нет, – криво улыбнулся парень.

 – Инстинкт до сих пор в ауте. Просто спину не трогай, пожалуйста, а так тискай на здоровье.

Мужчина взял в руки его лицо.

– У тебя зрачки вампирские. Ты – очень бледный и страшно горячий.

– В аду жарко, – усмехнулся полукровка, пожав небрежно плечами. – Нормальная реакция организма. Температура потом пройдёт.

– В аду? – протянул недоверчиво Воронов-средний и крепко обнял его за шею. – Господи!.. Ты жив… Я боялся… Я так боялся, что больше никогда тебя не увижу… Слава Богу…

Влад обхватил брата в ответ за талию и вдруг ощутил, как чувство одиночества, не покидавшее его с момента прихода в сознание, отступило.

Стало уютно и тепло. В этом доме он всегда чувствовал себя одиноким и никому не нужным, но сейчас, в объятиях старшего брата, он ощущал, как дорог ему. А тот ещё взял и поцеловал его в волосы. Молодой маг легко улыбнулся и прикрыл глаза от какого-то тихого счастья, стискивая брата в руках.

Он и не подозревал о том, что Денис плачет и торопливо смахивает слёзы с лица.

Его только сейчас отпустил ледяной ужас, вцепившийся в душу с того мгновения, как он узнал, что произошло. Мелкая дрожь внутри утихала помаленьку, оттого что в руках он держал любимого младшего брата, живого и относительно здорового. Всю дорогу он корил себя за то, что не почувствовал, что брат попал в беду, за то, что не защитил…

Арсений стоял, прислонившись спиной к косяку, и тоже боролся со слезами.