Повести о русской жизни

Все эти слезы, грехи и раскаяние тяжелы были как раз тем, что напоминали о таких же или схожих грехах, когда-то совершенных самим, давно прощенных, отпущенных и вот, получалось, незабываемых, вечных…

* * *

Как-то в субботу паренек заявился на вечерню с той самой девушкой аутисткой, о которой уже столько было разговоров. О. Михаил не сразу понял, что именно из-за этой девушки и велось недавно следствие, из которого пришлось вытаскивать и самого паренька.

Как две случайные перелетные птицы молодые люди держались особняком, в правом приделе.

Когда паренек подвел девушку к кресту, та поцеловала его губами, по-настоящему, взяв крест руками. Обескураживающе.

И уже после, увидев обоих на скамье возле плотницкой, на свободном пяточке двора, где последний поздний снег вроде бы успевали счищать и плотник и рабочие, о. Михаил принес обоим из трапезной пирожки. Протянув теплый пакет молодому прихожанину, батюшка на миг замешкался и с непонятным удивлением разглядывал девушку.

Та взирала на него снизу вверх светлыми невинными глазами, по-детски улыбалась и продолжала запускать в рот мармелад в сахаре, доставая дольки одну за другой из пластикового пакетика, которые держал перед ней паренек.

– Давно не видно тебя, – сказал о. Михаил, констатируя, что опять не помнит имени парня. – Похудел, что ли?

– Да нет, я здесь, – отчего-то оробел тот и взглядом показал на окна плотницкой. – А это Анна… Я говорил уже.

Настоятель кивнул:

– Я догадался… Спасибо, что пришла.

Как дома-то дела, Анечка? – спросил батюшка с необычной мягкостью в голосе.

Анечка покосливо улыбалась, не переставала жевать.

– К нам-то ходишь иногда, или так?

– Хожу. – Девочка издала смешок, лицо ее озарилось яркой, благодарной улыбкой.

– Я в субботу прихожу с ней, – пояснил паренек, – иногда.

– Ну и хорошо, что в субботу. – О. Михаил Тарутин не знал что сказать. – А живешь ты где?

– Да рядом, соседи мы почти, – ответил другой за девушку.

– Ну ладно… А Лука-то заболел? – О. Михаил тоже повел взглядом на окна плотницкой.

– Да выздоравливает уже.

– В больнице всё?

– В больнице.

– Ездит кто?

– Я был сегодня. Мы с Анной…

– Ты заходи к нам, Анечка. – О. Михаил хотел было идти своей дорогой, но еще помедлил. – Я тебя с дочерью познакомлю. Ее тоже Аней зовут.

Девушка вслух засмеялась, пряча чистые детские глаза в веки…

И он, батюшка, уже не знал, что на него нашло позднее.