Повести о русской жизни

Он-то знал, какие подвиги вменяют себе в заслугу парни из компании Петруши. Директрисина дочь – самая безобидная из всех их проделок. Та хоть сама с парнями путалась. А отсталого мальчика – «дауна», или его просто так обзывали – решили подучить целоваться с «нецелованной» девочкой из его же класса. История докатилась до родителей. Началось разбирательство. Но компания не угомонилась. Эксперимент вскоре был возобновлен, с еще большим азартом. Теперь пытались «скрестить» такого же паренька, постарше, из школы-интерната для умственно отсталых, с дочерью как раз Николая Степаныча, – где-нибудь на речке, как всегда, в той же беседке, чтобы посмотреть, чем всё закончится.

Зачинщиком был Петруша Колесо. «Любовь с лапшой по-даунски!» – такое кодовое название придумал пакостному проекту кто-то из компании.

– Хорош тебе… про любовь с лапшой, – намеком попытался удержать друга Веселуша.

Петруша намек понял, но не унимался:

– У вас там в армии, когда вы служили, по-другому, что ль, было?

– Было и так. Было и по-другому.

– Дураков не было, а, полковник?

– Были… Но не такие, как ты. Другие. Рассказать?

– Расскажите! Ой, щас умрем…

Веселуша косился на друга с еще большей опаской, чувствуя, что тот перешел границу, но еще не совсем понимая, куда он клонит.

– Точно умрешь… – Николай Степаныч выпил еще стопку и действительно стал рассказывать: – Был у меня салабон один. Служил в части… Парень как парень. Но малахольный немного, чудаковатый. Мои дембеля над ним издевались, над салабоном.

А у него, понимаешь ли, беда какая-то случилась с гениталиями. То ли подрезали. То ли сами куда-то втянулись. Главное есть, а остального нет. Кто его в армию с таким огурцом отправил, поди ищи виноватых…

– Это когда было-то? Типа в Советском Союзе, что ли?

– Да не типа, а потом уже, – осадил полковник студента и продолжал: – Так вот мои обнаружили недостачу. Подсмотрели где-то, в бане может быть, и давай… Пусть, мол, все полюбуются. Огурец, мол, есть, а остального нет. Замучили паренька.

Полковник осекся. Студенты, сбитые с толку, ждали развязки.

– Ну а потом я тех замучил, которые его мучили, – угрожающе продолжал полковник. – Парень то мой, салабон, решил всем назло вообще избавиться от огурца своего. Но мужества не хватило просто взять да избавиться, отрезать. Так он перевязал бечевкой, пусть, мол, само отвалится. Понятно, что ничего не отвалилось. А в санчасть отправили. Оттуда в госпиталь. Заражение крови. По полной… Парнишку спасли.