В поисках русака, или Русский исход

Теперь для нее румяное яблоко с червоточиной было хуже здорового плода, пусть и лишенного красочного окраса.

Поп вернулся к попадье и малым чадам. Витоника стала посещать церковь реже. Освободившееся время поглотилось работой.

В коллективе, где есть молодежь, а она была на соседних кафедрах, было весело – совместные праздники, корпоративы и вылазки на природу, достойный отдых для работающих с трудовым энтузиазмом. Постепенно она стала почти прежней Витоникой, безрассудно любящей жизнь и удовольствия.

На тот момент ее психологический портрет состоял из множества разноцветных пазлов. Душа ее не допускала никакой однотонной скуки. Приветствовалось только веселое многоцветие.

Зеленый цвет – символ ее вновь приобретенной целеустремленности, настойчивого желания постигать и учиться новому. Она теперь всегда где-то училась:

Вначале водить машину. На своей «ласточке» она побывала в течение года в трех мелких дорожных авариях. Но это никак не уменьшило ее желания подкрашивать ресницы глядя в зеркало заднего вида.

За одного битого, трех небитых дают, а за одну битую – пять небитых. Это была аксиома, придуманная ею. Ничто не могло остановить ее порыва к движению.

Она училась на целевых курсах при женской палате по превращению женщин в бизнес-леди. Впечатления от них она сформулировала в виде лаконичного девиза – «Дадим Сизифу женское имя».

Несколько четвергов подряд она задерживалась на работе, добросовестно прослушав курс лекций «О противодействии коррупции», после которых поняла: для будущего страны зарплатный рубль работающих миллионов важнее миллиарда переправленного «другом» правительства за рубеж.

Посещала какие-то вечерние тренинги по защите женщин от насилия.

– Но ведь клин клином вышибают, – спросила она тренера. – Для победы над насильником надо стать кем? – Порою казалось, любое ее начинание совершается ради того, чтобы подвергнуть его сомнению.

Нет, нет, она не была феминисткой, у нее еще был красный цвет – это ее маленькое, ранимое, влюбчивое сердце.

Влюблялась она скоротечно, без мучительных размышлений, привязывалась и улетала от одного сердца к другому, с легкостью парашютиков одуванчика.

Черный цвет – ее недоверчивость, явное желание настырно внести изменения в повседневную рутину дел. Из-за этого к ней настороженно и даже недоверчиво относились коллеги. Палата консерваторов – пять старушек, обремененных ответственностью не один десяток лет.