В поисках русака, или Русский исход

По внешнему впечатлению обида была уже выше его роста. На расстоянии метр девяносто от земли его пухлощекое лицо, с нахмуренными широкими бровями, выражало крайнее огорчение. Во время беседы он сокрушенно переступал с ноги на ногу. Его мягкие, полуспортивные туфли, сверху покрытые коричневой замшей, снизу подбитые толстой пружинистой подошвой, сегодня понапрасну месили мокро-снежную весеннюю хлябь.

– Парень был уже согласен, а эта – его, – он назвал подругу несостоявшегося арендатора именем гулящей собаки, – прицепилась к тому, что дверной звонок не работает.

– За сегодняшний день показал семь квартир, и никому ничего не сдал. С такими успехами, – он тяжело вздохнул, – жена из дома выгонит.

В тот момент ощущалось – несправедливость действительно коснулась его, может быть, совсем краешком, пока еще легковесно, так, как прикасаются друг к другу во время игры в «пятнашки» дети. Этому рослому мужчине лет тридцати в синих джинсах, в серой спортивной куртке с капюшоном, впитавшей вешнюю влагу, надлежало в этот вечерний час нашей встречи находиться в кругу семейного уюта: в тепле, свете, детской ласке.

Торчать среди промозглого двора, прячась в тень от желтой ухмылки светильника, криво висевшего на фонарном столбе, мог бы кто-нибудь другой.

Внешнее спокойствие уступало в борьбе смущению. Риэлтору было зазорно лишний раз обращать на себя внимание жильцов дома. В его подсознании моральным было то, что приносило экономическую выгоду. Сегодня же дохода не было.

И находиться ему в этом дворе, по несколько раз в день, было стыдно. Доход, в его понимании, ассоциировался с заботой о близких, об их будущем, лучшем будущем, жены и детей. Деградация и запустение были связаны с убытком, и на него ему было жаль тратить время, его, еще молодой жизни.

В сумеречном дворе он был похож на одинокого кулика, кричащего из чахлой травы болотистого берега.

– Витли, витли, – тонко, беззащитно и отчаянно громко, стараясь перекрыть звук плеска мутно-желтых волн разлившейся холодной реки, кричит кулик.

Ему зябко, маскируясь в пучках жесткой осоки, он ждет первой встречи с потенциальной избранницей, ждет ее нежного чувства. Ветер, вздувая волны, готов разрушить ожидаемую встречу. Его злобный вой заглушает звук призыва.

– Витли, витли, – где ты радость моя? – Призывный клик одинокой птицы, кто-то должен услышать и распознать, иначе наступит конец жизни.

Ожидание риэлтора сродни призыву одинокой птицы.