В поисках русака, или Русский исход

Так двигалась жизнь и в первобытных обществах, когда основными орудиями труда были камень и палка. Во времена электроники и освоения дальнего космоса люди такого менталитета должны восприниматься как балласт, как товар прошлогодней моды. Пьяницу караулит цирроз печени, авантюриста ждет тюрьма. Нет, мораль контролирует человека, делая его полезным для общества. Только контроль над инстинктами, – продолжал он несколько занудливо, – делает человека свободным. Полезный для общества человек одинок. – Желая заранее ниспровергнуть возможные возражения оппонента, Николай Валентинович углублялся в свои рассуждения.

– По мере накопления опыта и знаний человек как индивид вынужден все больше удаляться от мира бессознательного. В конце срока жизни у каждого за плечами будет свой дорожный мешок.

Чувствуя, что его сбивчивая речь малопонятна окружающим, он постарался пояснить:

– Кто-то в нем будет хранить запас на черный день, кто-то блокнот с записями своих личных воспоминаний, а кто-то, из тех, кому придется мигрировать, будет хранить пару потрепанных книг, как кусочек покинутой родины.

Вот, может быть, так, – закончив пояснения, он как-то удрученно вздохнул, видимо, осознав, что его сбивчивые пояснения не совсем поняли, и стал, близоруко щурясь, протирать очки чистеньким носовым платочком. Его оговорка «может быть так» – лишь выявила в нем неуверенного в себе человека.

– Вы, конечно, моложе меня, лет на десять-пятнадцать. Может, чуть меньше всего видали.

Когда я работал в министерстве, – коротышка, важно надувая щеки, без спешки снял коричневый пиджак, сложил привычным жестом сцепленные пальцы на кругло выпирающем животе, – приходили ко мне разные люди. Вот придет ко мне такой честный моралист-предприниматель с просьбой:

– Мол дайте мне возможность участвовать в государственной программе.

А я о нем информирован заранее. И знаю, что он порядочный человек, репутация у него работящего семьянина, и много чего есть у него хорошего, за что похвалить можно, словом, поддержать, а вот по делу…

– Я ему «рябчика» выпишу, – бывший министерский работник, засучив рубашку по локоть, показал сжатый кулак.

С металлом в голосе сказал:

– Не дам, не поддержу. Он пришел денег просить. – В глазах круглолицего появилась злость, как у собаки, у которой оттаскивали миску с едой, – а ему уже тяжело. – Какое участие в программе? У него за душой свободного капитала нет и не будет.