Дивлюсь я на небо… Роман

Сердце старого поляка екнуло. За себя он не думал, жизнь прожита – так ему казалось! А вот Санька, Женька, Анютка – за них душа болела. Он всяко передумал, как детей от беды защитить, одно только на ум пришло – оградить от себя самого! Да отдалить подальше, чтобы ничьи поганые руки не дотянулись. – И, знаешь, еще что, съезжали бы вы с Анкой отсюда. Чем черт не шутит – меня заберут, да и вас прихватят.

Саша опешил.

– Батя, я никуда от тебя не поеду, так и знай!

– А ты не кипятись! Я тебя не гоню, я дело говорю! Лучше заранее соломки подстелить, чтоб не убиться, когда упадешь.

Я вот как рассуждаю: Анютка наша замужем, ее не тронут, думаю. Женька тоже сам со своей семьей. Вроде, как в стороне. Может, пронесет, избежит лиха. А ты о своей семье наперед думать должен! Ты ж у них на крючке, сынку, в самое гнездо осиное попал!..

Аня стояла в дверях не шевелясь. Страх холодными змеями заполз в грудь, обвил сердце. В висках застучала кровь, мешая сосредоточиться. Ей и в голову не могло прийти, что ее Саша – честный гражданин, военный, танкист, получивший направление на спецкурсы ОГПУ[3 - В начале тридцатых годов рабочих привлекали к службе в ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР) в качестве должностных лиц в исправительно-трудовых лагерях и поселениях.

В 1930 году вышло Постановление ЦК ВКП (б) о направлении на учебу с последующим зачислением на службу в органы госбезопасности 1000 передовых рабочих-производственников. В 1930—33 годах была создана центральная школа на основании разработанной системы подготовки командных, политических и технических кадров. Обучение проводилось от 3-х месяцев до 2-х лет.], как один из лучших рабочих завода, может быть «на крючке» у органов! И за что? За то, что его отец поляк!

В глубине дома всплакнул Сашенька. Аня очнулась и, повинуясь материнскому инстинкту, побежала к сыну.

– Ладно, батя, айда в дом.

Свет в окне погас. Они стояли в темноте под звездным небом. На неспокойной поверхности реки мелькали блики от далеких огней.

Отец взял сына за руку.

– Погодь, Санько. Вот еще что. Если меня возьмут, тебе от допроса не уйти, – Михаил вздохнул так, словно его грудь придавил тяжелый камень.

С тех пор, как на заводе разоблачили преступную группу, поставляющую в Германию сведения о строящихся судах, он жил неспокойно. Группа та была организована еще до Первой Мировой. Руководил агентурной сетью некто Верман, а с завода к нему примкнули инженера Шеффер, Линке, Феоктистов.