Дивлюсь я на небо… Роман

Ребенок заплакал!

По щекам Анны покатились слезы, но глаза сияли: она слышала плач своего ребенка! Докторша же, словно про себя, шептала:

– Не жилица, нет, не жилица! Все равно помрет, не сейчас, так завтра…

Но дело свое делала: помогла Анне освободиться от последа, обработала родовые пути.

Клава, хмыкая носом, пряча слезы, прибирала постель, заботливо укрывая мать и дитя чистой простынею, одеялом.

Аня же ничего не замечала вокруг. Она прижала к себе спеленанную девочку и любовалась на маленькое сморщенное личико, которое розовело на глазах, отчего сердце переполнялось радостью.

Девочка потянулась приоткрытым ротиком к груди. Аня подвела сосок к ее губкам. Сладкая боль пронзила нежную плоть: дочка втянула в себя сосок, из которого потекло живительное молоко.

– Ожила! – Клава любовалась и Анной, и ребенком. – Вот и хорошо, вот и ладно, – она всплеснула руками, спохватившись, пошарила взглядом по горнице. – Саша…

Мальчик сидел на табуретке в углу у самой двери.

– Сашенька, иди к мамке, иди, не бойся! – и словно про себя: – Напугали совсем мальца… иди, Сашенька, смотри, кто у тебя теперь есть, смотри – сестренка.

Девочка уже насытилась и посапывала у открытой груди. Анна потянулась рукой к сыну, приподняв голову.

– Иди ко мне, золотой мой, иди, Сашенька…

Он, потупив глаза и поджав губки, подошел. Аня усадила его на край кровати, и гладила по спинке, по головке.

– Смотри, это твоя сестренка. Она еще маленькая, но скоро вырастет, и вы будете играть вместе.

Да? – Аня старалась заглянуть в глаза сына.

Саша с облегчением вздохнул, почувствовав любовь матери. Испуг от необычной суеты в доме прошел. Он наклонился над спящей девочкой, стал рассматривать ее личико.

– Некасивая, – проглатывая букву «р», заключил Саша.

Аня улыбнулась. Клава, суетясь по дому, возмутилась:

– Ишь ты, «некрасивая»! Подожди, подрастет, будешь еще ее кавалеров отваживать!

– Будешь защищать сестренку? – Аня обняла сына за плечи.

Он выпрямился, серьезно посмотрел на мать.

– Как папа?

Аня кивнула.

– Буду.

Девочка заворочалась, сморщилась еще больше. Саша тоже скривился. Клава, наблюдая за ними, не удержалась, захихикала.

– А как ее зовут? – спросил мальчик.

Аня озадачилась. Надо же имя дать ребенку, да покрестить… все по-людски.

– Подождите вы с именем, – Фаина Ефимовна, собираясь, молчала до сих пор.