Ультрамарин на кончике кисти

«Сковородку поставь». Звучит совсем не романтично.

Лада угрюмо усмехнулась. Реальность, однако, не дает воспарить воздушным шариком в небеса. В этом и есть ирония жизни. Обыденность неутешительна. Она быстро возвращает на землю. Нужно кормить мужа, дорогая, а не размышлять о собственном грехопадении. И кто знает, может, ты себе все это нафантазировала? Твое грехопадение – всего лишь фантазия женщины, давно забывшей, что значит быть желанной. Поставь сковородку на плиту – вот твоя реальность, а всего остального, будем считать, и не было.

Может, тебе все это приснилось, пока ты лежала на диване.

Лада взглянула на ванную – за неплотно прикрытой дверью Павел чем-то звякал, гремел. Со свистом ревел унитаз, булькала вода. Муж что-то говорил, но из-за льющейся воды слов было не разобрать.

У нее же опять невпопад стукнуло сердце, и по всему телу прошла волна дурацкой дрожи. Да-да, то, что случилось сегодня, неизбежно должно было случиться. Она сама к этому подвела.

Сама? Разве она этого хотела?

– Я ухожу.

 – Павел возник перед ней, словно вырос из-под земли.

Лада подняла на мужа глаза: он успел причесаться и умыться. И даже побрился. Но лицо по-прежнему было тусклым, измученным, губы едва заметно кривились в улыбке.

О, эта его фирменная наивно-детская обиженная улыбка! Крючок, на который она всегда попадается. Паша ужасно несчастный. Паше нужен кто-то, кто бы о нем заботился. Паша, подающий надежды, талантливый фотограф, но ему в последнее время не снимается.

Сплошное невезение. Нет подходящей натуры. Муза, капризная бабочка, упорхнула! А может, просто засохла в гербарии его пьяных самовосхвалений.

– Я тебя никуда не пущу. Одиннадцать часов. Куда ты пойдешь ночью? – проговорила Лада устало.

Павел с невинным видом смотрел на нее, и она прекрасно понимала, чего он хотел: он с простодушием ребенка ждал, что его, как обычно, станут уговаривать и упрашивать. Когда ей не удавалось его уговорить, она начинала злиться, потом от бессилия обижалась.

Это было глупо. Она точно исполняла заученную роль, от которой не могла отделаться. Ну и пусть бы он шел к черту! Так нет же, она его все равно удерживала! Зачем? Проклятый материнский инстинкт. А вдруг с ее Пашей что-нибудь произойдет? Вдруг он попадет в какую-нибудь историю – его побьют, обчистят, он замерзнет в какой-нибудь подворотне. Его нужно обязательно оградить и предостеречь от всех неприятностей.