А в строчках – вся история сама. Книга четвёртая

В ПЛАВНЯХ

Уйти бы мне туда с рассветом,

Где в плавнях месяц молодой,

Играя с тучкой грозовой,

Всю ночь плескался тёплым летом.

Там эхо нехотя играет

И хороводит в камышах,

То вспыхнет уток диких стая

В закатных, солнечных лучах.

В последний путь весенним садом

Уйти, с собою не враждуя.

Чтоб ночка звёздная мне пела

О чём-то светлом и знакомом,

Чтобы душа, расставшись с телом,

Жила в саду не одиноко,

Чтоб на заре душа другая

К душе моей уже спешила,

И, песни новые слагая,

Лишь для двоих звучала лира.

В ПОЛНОЛУНЬЕ

Ты сияешь над горой,

Чтобы сон развеять мой,

Чтобы не сомкнуть очей

В полнолунности ночей.

Там мои блуждают мысли,

Звёзд сиянье в бездне выси,

Хоровод галактик в травах

И зари небес оправа.

Взгляд к утру мой утомлён,

Когда день проснётся вновь

И глаза сомкнёт мне сон,

Не разбудит даже гром!

Ты во сне приснишься мне,

Что с тобой я над горой

В первозданной тишине,

Так легко мне быть с тобой!

В ПОЛОСЕ ФРОНТА

Беда, как созревшая почка,

Вдруг треснула взрывом над Брестом.

И смята июньская ночка

Истории варварским жестом…

Бомбёжкой начинался день.

В сарае с крышей набекрень

Подвал от глаз врага таился,

Сквозь щели свет в дыму столбился.

Вдруг плач младенца перекрыв,

Нас оглушил ближайший взрыв…

Воронка рядышком дымилась.

Листва осенняя кружилась.

Крестились молча старики.

Седели молодых виски.

И, словно постигая страх,

Умолк малютка на руках.

В углу скреблись спокойно мыши…

Никто б тогда живым не вышел:

Тот метр земли от смерти спас…

Знать, пронесло на этот раз!

И сколько раз осенний праздник

Мой украшал тернистый путь

И заклинал меня: забудь!

Но миг-то позабудешь разве?

В ПУСТОЙ ИЗБЕ

Какой ты матерью была:

Одна детей взрастила!

Как шли тогда твои дела? –

Ты от людей таила.

Соседка мужняя подчас

Завидовать спешила,

А ты в отчаянье не раз

В подушку голосила.

А жизнь, как горная река,

Коварна, не для робких!

На ласку дочь была легка,

И сын был парень кроткий…

Какой ты бабушкой была:

Стирала, шила, мыла…

Родным себя всю отдала,

Пока имела силы.

Теперь, как лунь, совсем бела,

И ждёт от деток ласки –

У них теперь свои дела,

Не вгонишь деток в краску!

И мать, покорная судьбе,

Не ропщет, лишь вздыхает…

Стучит костыль в пустой избе,

О, жизнь наша лихая!..