Троя

Окинув хладным взглядом узкий остров,

К которому Триера[49 - Триера – класс боевых кораблей с тремя рядами весел] приближалась,

Агамемнон позволил слишком остро

Сказать, что он, ему внушает жалость,

Однако быстро возразил ему тут брат:

«О, да, Итака не богата, как Микены,

Но, каждый житель в ней, так горд и рад,

Что царь их Одиссей, и любят дома стены.

Тем временем корабль вошел в тиху?ю гавань,

Где в глубине была пещера – грот Наяд

И счастливы гребцы, устав так долго плавать,

И долгожданной суше каждый был здесь рад.

Дорога в город средь маслин брала начало

И шла по кругу в гору по над морем,

До дома царского недолго от причала,

Был Одиссея дом высок, а двор просторен.

Однако же гостей здесь мало ждали,

Пахнуло в нос овином и скотом,

Стоять пред входом путники не стали

И чуть помявшись, все проникли в дом.

Над колыбелью Телемака вся в печали,

Склонилась мать, закрыв лицо руками,

Лишь головами скорбно путники качали,

Найти не в силах ключ к подобной драме.

Все объяснил, Полит, как друг царя Итаки,

Он горестно вздохнул и рассказал о том,

Как Одиссей в безумии, забыв о своем браке,

Не узнает совсем царицу, да еще при том

Не замечая даже собственного сына,

С утра покинул двор, и пашет в поле,

В упряжке бык – одна лишь половина,

Другая – вол в ней, узник поневоле.

Конечно, царь лишился все ж рассудка,

Так перепутать упряжь, он в уме ли?

Увидев пахаря, пришедшим, стало жутко,

Но вслух сказать об этом не посмели.

Не узнавая никого, ногой на лемех,

Давил безумец, управляя ручкой плуга,

В большой корзине приготовил он не семя,

А соль, чтоб бросить в землю луга.

Все растерялись, видя зрелище такое

И только Паламед остался все же стоек,

Среди других был полностью спокоен,

Спросил глашатая, давно ли беспокоен

Их царь, в ответ, услышав, что с утра уж,

Он мигом оценил глазами, вспаханную долю,

И осознал, как все, что сделал зря муж,

По времени затрат равно пути от гавани до поля.

И Паламед решился: не подав другим и знака

Вернулся снова в дом царя и там посмея,

Под крики нянек, взять из колыбели Телемака

И положить дитя перед упряжкой Одиссея.

А Одиссей все шел за своим плугом,

Вперед рванулся верный Эврибат,

Но Паламед тут не был явно другом

И, удержав его порыв, вернул назад.