Я все еще жив!

В моменты, когда Виктория обнажала душу, лицо ее словно бы освещалось и ее украшали и морщины, и седина, и широкие зелёные глаза. Дочь пошла в отца. Но и дочь и мать были красивы, по-разному.

– Мне очень повезло с тобой, мама. – сказала София и прикоснулась к тёплой и тонкой материнской кисти, – спагетти великолепны!

– Ну иди! Поговори с ним.

Уединившись в комнате, София позвонила мне.

– Привет малыш. Как самочувствие?

– Все в порядке. Немного волнуюсь. Но в общем, все хорошо.

– Потерпи. Завтра я зайду к тебе сразу.

Меня подменят, так что мы проведём много часов вместе. Да, и я принесу мамины спагетти.

– Большое спасибо.

– Знаешь, Макс, я давно хотела тебе сказать… мама знает о тебе.

– Она не против?

– Совсем нет. Мое отношение к любви, видимо, передалось мне от мамы.

– И как же ты относишься к любви?

– Купидон разит кого пожелает, не спрашивая нашего позволения. Чаще всего он разит одного, а второй ни о чем не догадывается или же не хочет принять чувства первого… Но, если Купидон видит два чистых и добрых сердца, он скрепляет их своей волшебной стрелой навеки.

– Но, если так окажется, что первый безвременно уходит, второму нужно продолжать жить и…

– Стоп! Я не желаю это слышать. – отрезала София. Я слышал ее частое дыхание. Она гневалась на мой пессимизм. Пришлось притвориться.

– Да, ты права, Софи. Так помолимся же Зевсу о моем спасении.

– Не смейся. Верь, Макс! Ты поправишься! – настаивал на своём мой ангел. Разумеется, она знала, что свой пессимистичный прогноз я не изменю.

Но она верила слишком сильно, чтобы мне хотя бы временами заражаться ее убежденностью и ликовать от счастья, которое, по всей видимости я познал лишь к концу жизни.

*

Она пришла ко мне ещё когда я спал. Смотрела на меня, держа за руку. Интересно, как же я не почувствовал ее прикосновения.

Когда я открыл глаза, первое что увидел, это коленопреклоненную Софию перед моей кроватью. Она молилась. Я не стал прерывать.

– Боже, пожалуйста, сохрани его для меня! Пусть у нас будет семья, и дети, и внуки, и старость, и споры, все-все, что должно быть в нормальной семье! Прошу тебя, милосердный! – шептала София.

– Аминь. – ответил я на ее молитву, когда она завершила.

– Макс, возвращайся сегодня. Я не шучу.

– Ну, Софушка, если что-нибудь будет зависеть от меня, то я приложу максимум усилий.

– Если бы тебе не было больно, то я бы набросилась на тебя и плевать на посторонних! – воскликнула София и крепко поцеловала меня.