На разрыв

На самом деле, «почти удаётся заснуть» – сказано слишком сильно: она просто лежит, закусив губу, и зажмурившись, и отчаянно стараясь ничего не слышать и не чувствовать, причём второе – первостепенно. Стоны из соседней комнаты отзвучали минут двадцать назад, да и, в общем-то, ещё до этого потеряли значение, потому что само присутствие Егора электризует её сильней всяких стонов.

Тем более, чужих.

Он забирается в её кровать, садится в ногах на колени и ничего не говорит, и Варвара, точно также молча, поднимается от подушки ему навстречу.

Ей всё казалось: перед первым поцелуем обязательно спросит, целовался ли он раньше (хотя в семнадцать-то лет наверняка целовался), но никаких вопросов никто из них не задаёт. А целуется Егор хорошо – расслабленно и увлекательно. Так увлекательно, что Варвара пропускает тот момент, когда её собственные руки отправляются в путешествие по его плечам, и спине, и лопаткам, и ниже…

Он прогибается ей навстречу, когда её ладонь касается его поясницы, и Варвара внезапно обнаруживает, что до этого момента его руки её не касались.

Вообще. Сложно представить, что она этого не замечала, но сейчас две горячие ладони ложатся ей на бока, и, чёрт возьми, прикоснись он к ней раньше, она бы заметила. Прикоснись он к ней раньше, её бы, наверное, разорвало на сотню маленьких варвар – так это всё хорошо.

Оторваться от него невозможно, вспомнить про долг, ответственность и прочие глупости – тоже, и в конечном итоге так всё и происходит: сидя, в изножье кровати, практически не размыкая губ, путаясь пальцами в его волосах и отчаянно сжимая его бёдра коленями.

Недолго, конечно, потому что какое тут может быть долго, но потом он опрокидывает её на спину и тут же сам спускается ниже: два пальца внутри и горячий язык, лижет долго, старательно, послушно выполняя каждое указание, которое она даёт срывающимся шёпотом – пока даже шёпота не остаётся, только сорванное дыхание и взрывающиеся звёзды перед глазами.

Они вытягиваются в узкой постели, ударяясь друг об друга коленками, и локоть Егора оказывается у Варвары под головой. Она дышит ему в ключицы, уже почти жалея о том, что произошло, и раздумывает, как одновременно не дать никаких надежд на продолжение и не разбить ему сердце, но сожаления и раздумья быстро остаются забыты. Ему, оказывается, мало просто лежать. Да и ей самой тоже.