На разрыв

Жизнь, о которой она успела узнать не очень-то много, пусть и нельзя сказать, что нормального детства у неё не было. Но даже это не главное.

Суть в том, что ей, пожалуй, никогда не приходилось делать свой, самостоятельный выбор. Её отдали в фигурное катание, когда ей едва исполнилось четыре, о какой самостоятельности тут может идти речь? Больше того: её отдали в фигурное катание по остаточному принципу, просто чтобы было удобнее (хотя изначально планировали художественную гимнастику, а с выразительными руками, с её хрупким телосложением, как не раз отмечали эксперты, можно было бы и в балет).

С выразительными руками и хрупким телосложением можно жить и обычную жизнь. Безо всякого там балета, безо всякой там художественной гимнастики. Без фигурного катания. Без спорта вообще.

Можно забрать документы из института физической культуры и спорта, куда она поступила в прошлом году сразу после окончания школы (в которую не очень-то ходила, но тем не менее успела натерпеться издевательств от одноклассников) и поступить куда-то ещё.

Попробовать себя в любой другой сфере, от стоматологии до, скажем, театра. Или юриспруденции. Или там биологии: за оставшиеся пару месяцев проштудировать все учебники, какие только найдутся, и сдать вступительные экзамены, и отучиться, и уехать куда-нибудь на крайний север – изучать карликовые деревья, или плосконосых северных оленей, или вечную мерзлоту, что угодно.

Возможностей открывается масса, и Рая занимается тем, что отчаянно врёт себе, будто они её не пугают.

Ну, может быть, по сравнению с посещением катка они пугают её не так уж и сильно.

Там, внутри, уже забрав свои вещи, она не может отказать себе в сомнительном удовольствии – пройти по тёмному коридору ко льду и, не выходя на свет, посмотреть тренировку Олега и Златы. Про выразительные руки и талант к музыкальной интерпретации Рае говорили не раз, так часто, что уже надоело, но она и не знала, что в восемнадцать в ней откроется новый дар, новое умение – умение точно знать, как причинить себе боль.

Она, разумеется, прекрасно помнит, во сколько начинается ледовая тренировка, и знает, что если по времени ничего не изменилось, то можно успеть аккурат к её середине (когда даже вечные опозданцы уже выйдут на лёд и её присутствия в узком коридорчике никто не заметит). И да, по времени действительно ничего не изменилось, и эта стабильность – ещё один уверенный способ сделать себя самым несчастным человеком на свете.