На разрыв

Мать вздыхает устало, отталкивая время ещё дальше, даже не к подростковому периоду, а к пятилетнему возрасту, и говорит так медленно, словно у её дочери проблемы с пониманием человеческой речи:

– Ты же знаешь, – многозначительная пауза, во время которой из чистого противоречия так и хочется крикнуть: «Не знаю!», – мы отдали тебя в фигурное катание только потому, что так было удобнее, чтобы забирать вас обоих из одного места. Но ты могла бы реализовать свои таланты как-то иначе, сделать совсем другой выбор.

Я ведь никогда не спрашивала тебя, чего ты по-настоящему хочешь…

И снова: поверить своим ушам решительно невозможно. Взвесить свои слова перед тем, как они повиснут в воздухе, тоже.

Даже если сама Рая думала о чём-то подобном, из уст матери такие слова звучат издевательством.

– То есть, – Рая нервно смеётся, – ты говоришь, что всё это для меня хорошо? Что, обсуждая за мой спиной то, как меня выкинуть, вы думали обо мне и о том, что для меня будет лучше?

Мать морщится, как будто ей неприятны такие слова.

– Никто тебя не выкидывал, – резко говорит она.

С ней, конечно, можно поспорить. Можно сказать что-нибудь злое и громкое, что-нибудь про найти Олегу новую (хорошо забытую старую!) партнёршу у неё за спиной, и что-нибудь ещё про предательство, и про тайны, и про то, что ей, Рае, делать теперь, если ей уже восемнадцать, а ничего, кроме фигурного катания, она делать не умеет – совсем, и не надо разговаривать с ней как с ребёнком, и решать за неё, как за ребёнка, тоже не надо, но какой в этом смысл?

Она пересказывает всё это Валерке, а тот только хмыкает.

– Знаешь, Август, они не за тебя решили, – говорит он, с силой проводя по её спине, – а за Олега. И он повёлся, как маленький, даром, что в двадцать один год должен уже понимать, что работа – это одно, а поебушки – другое.

От неожиданности Рая приподнимается на локтях.

– Что, прости?

– Да ладно? Ты не в курсе? – Валерка укладывает её обратно. – Он же спит с этой Златой.

Уж не знаю, в каком порядке: сначала секс, а потом решение кататься вместе, или наоборот, и чья это была инициатива, тоже не знаю, но факт остаётся фактом…

Вот теперь ей хочется плакать.

Есть такая расхожая фраза, мол, друзей на девушек не меняют, точно как и подруг – на парней, потому что парни вместе с девушками приходят и уходят, а дружба – это навечно. Вот только в реальном мире ещё как меняют – и друзей на девушек, и подруг на парней, что угодно.