На разрыв

И точно так же Рая не верила в то, что можно добиться нужной спортивной формы, четыре дня моря себя голодом и объедаясь на пятый.

Понемногу и часто есть, помногу и часто заниматься, каждый день выкладываясь так, будто от этого зависит твоя жизнь, вот что было основными правилами её жизни, с детства – и до тех пор, пока всё это не потеряло значение.

Рая старается не думать о том, что правила придумала и установила не она, что пищевые привычки привила ей мать, что мать же потом – после того, как его дети начали показывать первые серьёзные результаты – с энтузиазмом взялась за обустройство на базе их катка столовой правильного питания… Главное, что эти правила работают, ну или работали, потому что больше ей не придётся носить с собой разноцветные контейнеры и в «правильную» столовую заглядывать тоже уже не придётся.

В общем-то, и есть по расписанию тоже. Теперь можно что угодно, когда угодно, в каких угодно количествах.

Она достаёт из холодильника мягкий творожный сыр и авокадо, которое нужно нарезать тонкими ломтиками прежде, чем уложить на треугольнички рыхлого тёмного хлеба.

Быстро чистит яйцо, разбивая его о столешницу и больше не думая о том, что это – дурная примета. Даже перекус по привычке получается красивым, как в ресторане: на белой тарелке аккуратно лежат сэндвичи с толстенным, нарочито неровным слоем сыра и изящными полосками авокадо, рядом с ними – разрезанное на половинки яйцо, горсть изюма с орешками.

Вот только есть эту красивую еду оказывается почти невозможным.

Рая смотрит на свою тарелку – и чуть ли не впервые в жизни до дрожи, до жадного слюноотделения хочет чего-нибудь этакого, чего-нибудь, в сторону ничего никогда не глядела. Жареного на масле, исходящего соком жирного мяса, или пышной белой булки с кунжутом, или сладкого шоколада – не крохотную дольку, как полагается, а целую шоколадку, зараз. А ещё лучше – всё это сразу, по очереди, запивая пузырящейся колой из ледяного, покрытого испариной стакана.

Словно забыв про свой перекус, Рая оставляет тарелку на столе и выходит из кухни. Валерка выделил её отдельную комнату в своей доставшейся по наследству квартире, и в этой комнате лежат её вещи – часть на стульях, часть в шкафу, часть всё ещё в сумке. Звучит внушительно, но вещей на самом деле не так уж и много: если на льду свои костюмы она могла поменять за сезон два, а то и три раза, то вне льда обходится минимумом необходимого.