На разрыв

Вместе доходят до метро и вместе спускаются по эскалатору, болтая Рая даже не запоминает о чём. Она думает, думает, думает, а ещё чувствует, чувствует, чувствует. Она думает о том, что ради Валеркиного спокойствия и сохранности собственной жизни (не в силах отдать им торт, он наверняка решит их прикончить) им действительно придётся постараться и сделать так, чтобы всё получилось. А ещё она чувствует, что у них всё получится.

В Егоре есть что-то, что делает невозможным любой из других вариантов.

Что-то, что заставляет всё внутри звенеть от напряжения и петь от яркой, нескрываемой радости.

Что-то, что заставляет её волноваться, и надеяться, и бояться, и верить, и одновременно не верить, и наслаждаться каждой секундой на льду, на полу, да хотя бы на эскалаторе.

Что-то, чего никогда не было у них с Олегом.

Чуть ли не впервые в жизни Рая думает, что, может быть, одна кровь – это ещё не всё. И одинаковый фенотип, и одинаковые колени, и одинаковая посадка, и одинаковая выучка, и идеальный синхрон – это ещё не всё, и даже не максимум составляющих, что должно быть что-то большее, а какое может быть большее, когда один ещё четыре года назад хотел для себя другую партнёршу?

Пару из двух танцоров делает не кровь, и не посадка, и даже не одна на двоих выучка с идеальным синхроном.

Пару из двух танцоров делает что-то другое, и сейчас Рае кажется, что именно с Егором она наконец-то узнает, что именно.

В переходе метро они обнимаются на прощание, и Рая быстро уходит вместе с толпой (хотя мысленно – просто стоит и смотрит ему в след).

Ей нужно успеть принять душ, и собрать сумку на завтра, и съесть что-нибудь, и приготовить еды, и разложить её по контейнерам, и помечтать перед сном о новых свершениях – в последний раз помечтать, потому что уже завтра мечты станут планами и не мечтать надо будет, а делать.

Она планирует много всего и даже успевает всё это сделать, пока не происходит то, чего Рая ни в коей мере не ожидает.

«Всё ещё дуешься?» – уже вечером, перед сном приходит ей сообщение от Олега и Рая не может сдержать возмущённого вопля.

Всё ещё дуешься? Как будто речь идёт о какой-то обыденной мелочи, о какой-то чёртовой ерунде, которая не стоит и минуты внимания. Половинка тоста, которую он украл у неё с тарелки. Или незаправленная кровать, за которую влетело почему-то ей, а не ему. Или разбитая ваза – им разбитая, но достаётся за неё точно так же, как за кровать, не ему. Или случайно испорченная тетрадь. Или шапка, забытая в раздевалке.