Морские рассказы. Избранное

Голова болит, – заискивающе, со страдальческими нотками в голосе канючил Колян.

После недолгого молчания послышалось:

– Сейчас.

Дверь хлопнула, а через минуту разговор продолжился:

– Всё, иди, я тут занят. – Голос Серёги стал уже добрее.

Колян ехидненько поинтересовался:

– Ну и как работалось этой ноченькой?

Серёга уже со смехом выпроваживал не в меру любопытного Коляна:

– Иди уже, иди. Я тут ещё немного поработаю и приду на разводку. Если Степаныч что-нибудь спросит, то прикроешь меня, – уже попросил он Коляна.

– Не боись! – Бодро ответил тот и через секунду вернулся в каюту с початой бутылкой.

– Вставай, – толкнул он Лёньку и гордо потряс добычей перед его лицом.

Делать нечего. На работу всё равно бы пришлось вставать. Они уселись за столом и посмеялись, как это Серёга умудрился «проработать» всю ночь.

Ну, ладно, не их это дело. Разлили водку по стаканам и, морщась от отвращения, выпили и закусили вчерашними остывшими пельменями. После чего Лёнька начал собираться на работу.

Иван Степанович, посмотрев на опухшие физиономии «работничков», сакраментально изрёк:

– Чё, уже успели нажраться? Смотрите у меня, чтобы сегодня работа была! После обеда будем начинать чистить ресивер, а пока идите и вскрывайте его! Подготовьте весь инструмент для чистки.

Чтобы утихомирить разбушевавшегося Ивана Степановича, пришлось рассказать ему о «травме», полученной вчера Вадимом. Иван Степанович был человек с понятиями, поэтому постучался к Вадиму в каюту в полуоткрытую дверь сказал тому, чтобы тот сегодня отдыхал, а с остальных членов рембригады ответственности не снял и погнал их в машину.

Вскрыть горловины на ресивере не составило особого труда. На каждой горловине по двенадцать гаек. Открутив их, парни притащили вёдра, скребки, робу и сели в ожидании Ивана Степановича, что он им ещё прикажет. Лезть сейчас в ресивер, или не лезть, или сделать всё это после обеда? Вот в чём был главный вопрос. А лезть в него страшно не хотелось.

Двигатель после закрытия обогревающей воды со вчерашнего вечера ещё полностью не остыл. Обычно на стоянке температура на нём поддерживалась около шестидесяти градусов, а сейчас она оставалась ещё в пределах сорока.

Лёнька засунул голову в открытую горловину. Ой-ой-ой! Сколько грязи там находилось! Ой-ой-ой! Вид такой «красоты» напрочь отбил у него желание о посещении столь «прекрасного» места, а особенно с бодуна.