Динка-малинка

Сначала мать пыталась поить Малышку коровьим молоком, но оно плохо усваивалось, живот жеребёнка постоянно вздувался, а под хвостом засыхала дурно пахнущая коричневая корка – верный признак поноса. Мать обычно запирала телят в стайке, приводила Каську в телятник к Малышке, поднимала тоненькую козью ножку, а Малышка аккуратно сосала так необходимое ей молоко.

В середине августа мать съездила в районный центр и в милиции написала заявление о краже лошади, не забыв описать приметы мужчины, которого видела рядом с Лаской накануне её пропажи.

Молодой милиционер был немногословен во время беседы, он лишь робко улыбался, а затем объяснил, как следует правильно заполнить документы.

Мать ездила в районный центр каждую неделю, чтобы узнать, как продвигается дело о краже. Женщина зачёсывала длинные волосы в тугой пучок, надевала белые кроссовки, голубые джинсы, джинсовую ветровку, подкрашивала губы розовой помадой, брала сумочку с бумагами и уезжала на первой электричке.

Спустя некоторое время в милиции выяснилось, что недавно по району прокатилась целая серия краж лошадей с пастбищ, и теперь дело Ласки было сложно задвинуть в дальний ящик.

Женщина обычно возвращалась домой к обеду, переодевалась в рабочую одежду и принималась поить Малышку с усиленным рвением. К осени Каська наотрез отказалась кормить лошадиную нахлебницу, поэтому Малышку пришлось снова перевести на коровье молоко.

– Поправляйся, рахитка, – улыбалась мать и гладила жеребёнка по вздувшемуся животу с редкой шерстью, когда тот жадно пил молоко из ведра, – скоро уже материнского молочка снова попробуешь, только подождать…

Малышка часто болела, её тело развивалось неравномерно.

Казалось, что её облезлые кривые ноги вот-вот сломаются под тяжестью большой головы и круглого живота. Жеребячья бородка так и не исчезла, из-за чего морда животного походила на лицо грустного сморщенного старика. Лишь только глаза по-прежнему пленяли своей тёмно-синей глубиной. Они с надеждой смотрели на каждое существо, которое появлялось в поле зрения. Малышка часто прижималась к телятам, но те обычно бодали её гладкими лбами без рогов.

– Мамочка, Ласка ведь жива? – спрашивала Динка мать, когда они вместе приносили травы жеребёнку и телятам в загон.

– Жива, доча.

– Кто тебе сказал?

– Я знаю… – улыбалась мать.

Лето закончилось незаметно, Динка пошла в тот год в первый класс.