Дар напрасный

Потом села на лавку, опустила в воду застывшие руки. Больше всего на свете ей хотелось сейчас залезть в ванну. Она разделась и сполоснула бельё. Слегка отогревшись, отжав, закрутила в пучок волосы, вышла в предбанник, развесила одежду на сушилке. Вернулась. Вылила на себя воду из таза и снова наполнила его горячей водой.

Дверь скрипнула. Антон просунул голову.

– Согрелась? – он держал в руках Светкин халат. – Иди сюда, лягушка-путешественница, – она поняла, что прикрывает Антон шуткой, и не заставила себя ждать.

Он торопливо замотал её в халат, плюхнул на лавку, натянул на ноги шерстяные носки, потом укутал с головой в покрывало и понёс в дом, как заботливый отец ребёнка. Дождь уже почти совсем ушёл, роняя редкие слезинки. Антон положил свою ношу на кровать, не снимая покрывала, укрыл сверху одеялом и вышел из дома.

В камине огонь осторожно пробовал свежее полено. Разогреваясь, посапывал самовар. Ей стало жарко. Она выбралась из постели, скинув халат, натянула Серёжкину футболку, аккуратно сложила покрывало на стуле.

Подсушила полотенцем и расчесала волосы, вытерла мокрые следы на полу. Подумав секунду, решила, что Серёга её не убьёт всё-таки. Вытащила из его шарабана[1 - Шарабан – рег. зимний рыбацкий ящик для снастей и улова. У моего отца был такой самодельный деревянный заплечный ящик, с которым он ходил на зимнюю рыбалку. Шарабан служил ему ещё и скамейкой во время подлёдного лова. Возможно, значение этого наименования восходит к словам «шарабара» (всякая всячина, мелочь) и «шараборить» (рыться в вещах; шататься без дела). См. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т.4. (Прим. автора).] фляжку, побулькала (практически полная!), отвинтила крышку, отхлебнула (приличный коньяк!), поставила фляжку на стол, пошла искать рюмки. Обнаружила лимон. Да, жизнь, кажется, налаживается. Она отрезала кусочек лимона, наполнила рюмку, стянула покрывало на пол и уселась возле камина. Всё будет хорошо. Ей хотелось, чтобы слеза капнула в рюмку, но ничего не получалось: одна затерялась где-то под ухом, другая, промахнувшись, шлёпнулась на палец, третью она вытерла сама ладонью, потому что та застряла на полпути, и щеке стало неприятно. А больше и не было. Она вздохнула и, отхлебнув полрюмки, сунула в рот лимон.

– Пьянствуем? – Антон стоял в проёме двери в рубашке, наброшенной на плечи. Трусы были в мелкую полоску, а джинсы он, наверное, намочил, когда обливал её в бане.

– Не стой босиком. Фляжка и рюмка на столе.