Устье

А тут это просто есть. Хотя кое-что прежнее во мне осталось…

Паола подняла руку и повела ей в воздухе: словно отодвинула штору. На террасе проявилась маленькая красная рыбка. Потом к ней присоединилась вторая. Они, шевеля хвостами, медленно плыли над деревянным полом.

– Они плывут где-то в море Ближних Снов. И я могу увидеть их, показать и даже взять сюда.

Паола ещё раз повела рукой. На песчаном дне, в которое преобразился пол террасы, появился драгоценный камень. Она подошла к нему, подняла и протянула Форсетти.

– Вот.

Форсетти взял в руку камень. Он казался радужной каплей воды.

– Дешёвка, – грустно улыбнулась девушка. – Здесь подходит только для бижутерии.

Она посмотрела вдаль, и камень, превратившись в мотылька, упорхнул в сторону фонаря.

– Он найдёт путь домой.

Паола села за стол, рядом с цветами. Брат Панкрат наигрывал что-то на гитаре. – Не хочется спать, – вздохнул Форсетти.

Служитель мотеля принёс и зажёг керосиновую лампу.

Брат Панкрат посмотрел вслед ему и негромко произнёс:

– Зажигаешь лампу на чердаке, и во все стороны разлетаются синие тени. А потом гасишь её, и они разрастаются – до самого неба…

Форсетти отхлебнул из бокала и закурил трубку.

– Похоже, у тебя лирическое настроение, брат. Может, расскажешь старую историю?..

– Пожалуй. Мы же собираемся в Шумящий Лес? Вот про него и расскажу.

Брат Панкрат налил себе ещё вина, предложил Паоле – та предпочла холодную родниковую воду – и начал рассказ: в старинной цветистой манере повествования, под гитарный перебор.

– …Лес шумел: то казался волнами, накатывающими на берег, то облаками, которые стремятся вдаль, а когда наступала осень, перед Великим Снегопадом, редкая золотая листва, казалось, сливалась со звёздным небом. Порой слышался дальний стук копыт – по лесным тропам проезжал тайный всадник, Зелёный Рыцарь, и все в селе запирали двери, страшась неведомого.

Дом, в котором жил Финн, был расположен у Леса, точнее – лес начинался дальше, а рядом было Предлесье – широкая опушка, на которой росли невысокие деревья и кусты, краснели россыпи ягод, а холмы увенчивали стройные сосны, будто свечи, поднимавшиеся ввысь. Многие, почти все, бывали в Предлесье – мелководье Шумящего Леса – и только немногие опытные лесорубы решались заходить дальше – под тяжёлые кроны его деревьев. Таков был и отец Финна.