Гавриил, или Трубач на крыше

Он даже вынул из бельевого ящика и положил на письменный стол тайную книгу, с гордостью показывая ее своим гостям.

Расцвет демократии-демократизации радовал Анатолия Петровича и укреплял его веру в светлые идеалы.

Возникали, увы, и определенные трудности. Например, исчезли с прилавков некоторые виды продуктов (позже пропало и большинство остальных). Но это, строго говоря, не было новостью. Подобное случалось и раньше. Зато про лесоповал, по крайней мере, теперь можно было забыть.

Демократизация расцветала лет пять.

После чего – уже не в солнечное весеннее, а в пасмурное августовское утро – телевизор поведал Анатолию Петровичу, что эксперимент закончен. Об этом сообщила с экрана группа больших начальников, назвавших себя неким Чрезвычайным Комитетом (что заставило Ищенко вспомнить аббревиатуру ЧК и судьбу его деда – мастера по изготовлению деревянных счетов). Правда, у главного из чрезвычайных начальников при выступлении по телевизору почему-то сильно дрожали руки.

Через три дня выяснилось, что, заявив о конце эксперимента, кто-то погорячился.

Через три недели стало ясно, что демократизация продолжится, но с новым составом исполнителей.

А через три месяца страна, в которой на своей лавочке делал счеты, и затем в далекой тайге рубил лес его дед, страна, где пытался постичь лженауку кибернетику и затем трудился в специальном учреждении любимый учитель его отца, где родился и вырос он сам, – эта страна перестала существовать. До этого она занимала шестую часть суши, а теперь распалась на несколько частей – одну большую (где, собственно, и жил Ищенко) и четырнадцать значительно меньших по размеру.

С точки зрения статистики, это привело к тому, что количество красных флагов на шестой части суши резко уменьшилось, а количество президентов резко увеличилось.

Перестал существовать и институт, в котором работал Анатолий Петрович. То есть нельзя сказать, что совсем перестал. Здание института стояло на месте. Только называлось оно теперь диковинным словом «бизнес-центр», а по коридорам его – там, где раньше бродили инженеры и техники, – бегали шустрые молодые люди в малиновых пиджаках, с золотыми цепочками на шеях.

Чем они занимались, оставалось загадкой.

Анатолий Петрович остался без работы, но старался не впадать в уныние. «Ничего, ничего, – повторял он себе. – Это еще не конец света». Хотя о конце света и обо всем, что связано с этим прискорбным событием, он имел весьма смутное представление.