Гавриил, или Трубач на крыше

 – Вылитый чучмек. Будто с верблюда слез!

Нахмурив брови, архангел одним взглядом заставил Губина прикусить язык.

– Всё, всё! Звоню, звоню. – Василий быстро нажал кнопку.

Дверь им открыл человек в поношенном пиджаке, но при галстуке.

– Вы из жилконторы? – радостно спросил он.

– С конторы, с конторы, – бросил Василий, слегка отстранил хозяина и ступил за порог. – Заявку писали? Чего у вас тут?

– Кран у меня… – робко произнес человек в галстуке.

– И чего?

– Да вот, понимаете, что-то там, видимо, сорвалось.

Как ни закрутишь, всё капает и капает.

– Капает, значит?.. – Губин поправил на плече сумку и прошествовал в узкий коридор. – Где капает-то? На кухне?

– Да нет, – засуетился хозяин квартиры. – В ванной… Вон там.

Издав тяжкий вздох, Василий направился к дверям ванной комнаты. Гавриил остался стоять на пороге.

В ванной Губин огляделся, посмотрел на тонкую струйку воды из хромированной трубки и произнес:

– Не кран это, а смеситель… Кнопочный… Дерьмо-смеситель. Втулка в сальнике ни к черту.

И кольцо менять надо.

Страдалец-жилец внимал ему, открыв рот.

– В общем, так, – глубокомысленно изрек Василий. – Щас вентиль запорный перекроем, потом я здесь разберусь. Пока можете погулять.

Человек при галстуке, не сказав ни слова, ретировался в коридор.

Сантехник Губин приступил к ремонту.

Анатолий Петрович Ищенко, наблюдая издали, как священнодействует в ванной его спаситель, благодарил судьбу, ЖЭК и, при всей любви к демократии, остатки советской власти.

Что ни говори, а сантехники-то еще остались. Пусть и не сразу добьешься, пусть неделю ждешь, пусть измочалят тебя в конторе, но все-таки вот он здесь – родной советский сантехник из далеких времен.

И вспомнил Анатолий Петрович китайскую поговорку: «Не дай тебе Бог жить в эпоху великих перемен!»

Отойдя на цыпочках вглубь коридора, он заметил стоявшего на пороге человека в полосатом халате. Тот пришел вместе с сантехником, но в суматохе Ищенко упустил его из виду.

Незнакомец напоминал представителя малых народностей Средней Азии.

«Возможно, гастарбайтер, – подумал Анатолий Петрович. – Или нет. Скорее, родственника привел… Или все-таки гастарбайтер, учится на сантехника».

Отвесив поклон представителю малых народностей, Анатолий Петрович поспешил в комнату и стал лихорадочно рыться в ящиках письменного стола.

Давать чаевые обслуживающим его людям было для Ищенко всегда тяжкой мукой. Не давать он не мог, но сам процесс изматывал его крайне.