Крещатик № 95 (2022)

Шаркая новыми туфлями, купленными Антоном за эйтбол[12 - Эйтбол, или восьмёрка – восьмая часть унции (от 3 до 3,5 грамма) кокаина.] кокаина, Уильям добрёл до пластмассового стула в заднем ряду. Все стулья вокруг были свободны. Он был один – жертва неуверенности и страхов, подпитанных лизергиновой кислотой. В уголке своих роговых очков Уильям видел, как кривится и насмехается клоун-убийца.

«Хватит, – Уильям хлопнул себя по щеке. – Ты не будешь жалеть себя и ныть. Хватит. Поныл и довольно. Иди и туси. И улыбайся, и получай удовольствие, и не смей грустить.

Иди и кайфуй. And remember: if you’re sad, your enemies win»[13 - И помни: если ты грустный, твои враги побеждают.].

Свет погас.

– Уууоооооооуууаа! – поднялся крик и аплодисменты. Бенгальские огни множились в ночи. Уильям сунул очки в карман, послав тем самым клоуна-убийцу куда подальше, и окунулся в толпу.

– Йиииххииии! – крикнул разрисованный неоновыми красками бородач.

Уильям вдохнул.

– Ууууууу! – выжал он из себя. Он закусил губы, напряг нос и бил себя в грудь.

– Слышь, братан, это ж грейтфул дед! – из динамиков раздался до боли знакомый всем торчкам голос. Голос Чонга[14 - Чич и Чонг – американский комедийный дуэт, известный за культовую серию фильмов «Укуренные».].

– Ну так слушай, бро, есть у тя чё?! Косячка не будет, братиш?

– Хоть одну тягу чувак! давай, не козлись!

– Фып! Фып! – вдохнул голос. – Кха! Кха! – он закашлял.

– Годная шмаль, чувак!

Все обернулись. Уильям тоже. Огромный, белый, закрученный, словно крем в эклере, с большой красной лампой вместо горящей пятки косяк летел прямо на него.

В косяке сидел Отец-Время: в синем костюме и голубом колпаке, и с огромной накладной бородой. Он разбрасывал конфетти из ведёрка, а в конце, уже у сцены, вытряхнул остатки на какую-то девушку и выкинул ведро.

– Пяааать! – кричал голос в динамиках.

– Четыре!

«Это определённо Билл Грэм говорит, – подумал Уильям. – По нью-йоркскому акценту понятно».

– Триии!

Кричали соседи Уильяма.

– Дваааа!

Кричал и сам Уильям.

– Один с половиной!

Многие случайно крикнули «Одиин!» и теперь им было неловко.

– Один с четвертью!

– Один! С Новым годом!

Слышались «Дзииинь» будильника и «Буээээум» пушки, и барабаны, и гитара, и клавиши. Отец-Время припарковал косяк на сцене и пошёл к микрофону, у которого стоял Грэм. Отец-Время скинул с себя колпак и бороду, и оказалось, что это никакой не Отец-Время, а Джей Перри – актёр, отец, любитель сухих вин.