Крещатик № 95 (2022)

Он набирал скорость, периодически врезаясь в коллег по цеху, затем притормаживал, снова разгонялся, и…

– Sunshine daydream!!! – пели Grateful Dead, и Уильям кружился быстрее и быстрее, и всё пропадало в водовороте ярких линий, и быстрее – и солнечные грёзы!!! – и он пел, пел один и всем мешал, и разгонялся, и любовь и свет спиралями спускались на него, в него, в эту человеческую юлу, которую кто-то заводил вновь и вновь, и Уильям видел руку бога, и sunshine Daydream!!! Уууууууу!!! – он выл фальцетом, как Донна Годшо, и все попадали, как кегли в боулинге, и били поклоны.

– It was beautiful! – Уильям полез обниматься. Его новые друзья, как и многие другие, вышли в коридор. Уильям последовал за ними. Увидел буфет и променял своих идеологических братьев и сестёр на печеньки за 50 центов и сок за 35.

– Скажи чё-то умное, – ляпнул один торч другому, и тут же рассмеялся, предвкушая ответ.

– Дааааарк Стааааар! – заорал второй.

Уильям высосал весь сок из трубочки и тоже закричал:

– Даааааааарк Стааааааар!

– Даарк Стааар! – крикнул ещё кто-то.

– Дарк Стар!

– Дарк Стаааааар!

– Чем могу помочь?

Уильям обернулся.

– Ещё один сок? – спросил лысеющий, толстеющий, и, скорее всего, обильно потеющий мужик в просторной лимоновой майке поло.

– Д-да, – Уильям видел в нём жёлтого цыплёнка.

– Тридцать пять центов, – цыплёнок улыбнулся.

Уильям выложил мелочь на прилавок. Монеты стукнулись друг о друга и оглушили Уильяма. Яркий свет слепил его.

– Красное, белое или зелёное?

Билл Грэм стоял в белом фраке и цилиндре, с бутылкой вина в руке. Уильям расхохотался.

– Прости, Билл, – сказал он, но смех распирал его, и Уильям не мог остановиться. – Зелёное, ахахаха. Зелёное вино, нахахахаха.

В зале зверинец. Все орали. Свистели. Чероки (парни с перьями на макушке и красными полосками на лице) улюлюкали. Милая девочка лет четырнадцати, в косынке, облизывала папиросную бумагу. Отовсюду веял знакомый, вкусный запах марихуаны.

– Эй, – Уильям обратился к девочке и завис, повторяя букву: «ааааааа…». – Ааа сколько тут примерно народу?

– По идее, тысяч семь, – она заворачивала косяк. – А хотя Дядя Бобо иногда и до десяти тысяч сюда впихивает.

Кто-то свистнул. Милая девочка исполнила низкое «Чу-чуууу!» под стать паровозу. Кто-то завыл по-волчьи. Кто-то закукарекал. Уильям оттянул нижнюю челюсть и издал сокрушающее «Мууууу!» круче любой коровы.