Крещатик № 95 (2022)

Нерастворимого абриса

выкройка вся недолга —

росчерки смеха и вызова

в крапчатом брезжат снегу,

дамского шлягера сызнова

опровергая пургу.

* * *

Тётки рухнут в снег и свалят за океан.

Позабудут, как по морозцу жгли.

Но и там отыщется ресторан

где-нибудь на самом краю земли.

Чтобы Тихий пенился в двух шагах,

нависали виллы киношных звёзд…

Ну а что в пролёте – увы и ах.

В свой черёд ухватят судьбу за хвост.

Нужно плотно знать – та ещё блатва —

новосветских дам – оторви да брось:

без проблем докажут, что дважды два

будет ноль, коль счастье не задалось.

И они протопают по Вайн-стрит,

гордо глядя залитыми окрест —

хоть мотор сбивается и горит,

хоть и нет для них на премьерах мест.

Тётки курят и говорят: «Фигня!

Всё по делу – верным идём путём.

И победа ближе день ото дня.

И прикольно, что до конца идём».

Там в три смены фабрика пашет грёз —

врёт красотка, мочит врагов герой.

И западают не по-людски всерьёз

на happy end отравленные игрой.

Бродят ночью взбалмошные огни,

и Лос-Анжелес ухает в никуда,

затопляя разом труды и дни

в допотопном виски с осколком льда.

Тётки мнут окурки – и по домам.

В хостел, в пригород, в жуткие тигули,

где рассветных снов злополучный спам

крутит плёнку, как беспробудно жгли.

Чтоб улыбка вспыхивала во сне,

новый день высвечивался, свинцов —

точно хлынет весь позабытый снег,

и они проснутся в конце концов.

* * *

Поступь дворника дюжего

тяжела по ледку.

Снега вольное кружево

оттеняет строку.

Оттеснённые в крошево

отвердевшей воды,

жухнут дня непогожего

штормовые следы.

Изоконный, обыденный,

до последнего наш,

краем глаза увиденный

присмиревший пейзаж.

Где разряды истрачены

средь эпических туч

и от нищенской всячины

сумрак светел и жгуч.

И в распаде на частности

жизнь мгновеньем красна —

даром в присной неясности

подступает весна.

Всё по новой закрутится,

развернётся сполна —

ожиданье, распутица,

грязь на все времена.

Бесконечное марево

вольнодумцу родней,

чем слеза государева

при скончании дней.

И решётка увечная

на воротцах двора —

точно доблесть заплечная

из дурного вчера.

* * *

По этой жизни вовсе не сова,

мешаешь явь и сон осоловело,

игрою в бесполезные слова

грудную клеть пронизывая слева.