Крещатик № 95 (2022)

Еще там есть озеро с островами, один большой, на нем нефтеперерабатывающая фабрика и рабочие живут, а в самом поселке есть церковь, лесопилка и все, что нужно для жизни: магазин, кинотеатр, почта, школа. Еще железоделательный завод рядом.

– Не скучно там было?

– Ты что, там было прекрасно. Летом полно народу, а в другое время тихо. У меня были подружки, я закончила основную школу и перестала бояться воды, научилась плавать… Сестра Чештин помогала в медпункте и там познакомилась с бабушкой. Это мать моего хозяина, она каждый год отдыхает в Энгельсберге.

Они подружились, и я думаю, что сестра Чештин договорилась с бабушкой, что она обо мне позаботится.

– Почему ты называешь ее бабушкой?

– Ее все в семье так зовут. Я к ним попала, как раз когда хозяйка родила и ей нужна была помощь.

– А твоя сестра Чештин?

– Моя сестра Чештин? – Айна улыбнулась, но сразу посерьезнела. – Это медсестра, «сестра Чештин», которая взяла меня к себе… Она умерла… Мы всего год так счастливо прожили. Потом я почти месяц жила одна в пансионате, потому что сестра Чештин заплатила вперед, а с февраля 47-го года уже в семье.

Они сели в трамвай, не глядя на номер.

– А раньше, до райского Энгельсберга?

– До райского Энгельсберга мы жили в Карлстаде, – Айна помолчала, потом сказала: – Там я узнала про концлагеря.

– Откуда? – удивился Давид.

– Там была больница специальная, в школе, туда привезли женщин, освобожденных из лагерей, летом сорок пятого. Сестра Чештин работала в больнице, а я помогала.

Они все были… страшно худые и больные. Их называли «девушки Бельзена», потому что они были из лагеря Берген-Бельзен. У многих был туберкулез, к ним мне не разрешали ходить. Большинство умерло почти сразу. Но некоторые поправились, их потом отправили в санаторий, больницу закрыли, а мы переехали в Энгельсберг.

Трамвай остановился, они вышли на площади.

– Мне надо идти, до среды, Давид!

– До среды, Айна.

Среда, 16 ноября

В среду Давид, наконец, смог опять поехать в школу на велосипеде.

После занятий он не остался, как обычно, в музыкальном классе, а сразу помчался вниз встречать Айну. На багажник он натянул старую русскую шапку, которую штурман собирался выкидывать, – на затылке шапка была порвана, но сидеть это не мешало, наоборот, без прорехи шапка не оделась бы на багажник так ловко.

– Прошу садиться, – пригласил Давид Айну, когда она вышла.

Но она только засмеялась, и Давид, посмотрев на свою работу, засмеялся тоже.