Крещатик № 95 (2022)

– Она на немецком языке?

– Конечно.

– Я думала, что ты ненавидишь все немецкое. Ну… после того, что немцы сделали с евреями…

– Язык, он же не только для немцев, мне на нем мама пела.

– Знаешь, в больнице в Карлстаде была одна девушка, Рут. Она умерла, и остались ее записки, которые она писала в больнице. Сестра Чештин мне их переводила. Мне было почти столько лет, сколько было Рут, когда она попала в лагерь. Я тогда представляла, что стало бы со мной на ее месте. Я бы не выжила, не захотела бы жить, как-нибудь бы покончила с собой.

– Думаешь, это просто?

– Нет, но… можно же было что-то сделать, чтоб тебя застрелили. Это же легче, чем выживать в таких условиях и знать, что тебя… все равно уничтожат. Для этого нужно… мужество. То, что они выживали и выжили, и было мужество.

Айна замолчала, и Давид тоже молчал, только взял ее за руку крепко-креп ко.

– Знаешь, эта Рут, она ненавидела немцев и все немецкое. Она писала, что всех немцев надо посадить в лагеря хотя бы на месяц и мучить, как они мучили евреев.

– А тот, кто стал бы их мучить? Он сам бы стал таким. Немцы, конечно, должны ответить за войну. Но я знаю одного старика, он весь мир ненавидит, не только немцев. Потому что все страны виноваты, что такое допустили.

– Войн нельзя допускать вообще. Их просто не должно быть. Никаких и никогда. – она опять замолчала, она не знала, как сказать это Давиду, но сказать было надо. Потому что обманывать она не могла и скрывать не хотела.

– У меня есть знакомая девушка, Инга, в нашем квартале. Она… немка. Её отец погиб на войне, мама осталась с тремя детьми, Инга старшая. Она… хорошая, она здесь работает и посылает деньги маме. В Германии нет работы. Мы, – Айна осторожно посмотрела на Давида, – мы дружим. Она, правда, хорошая. Она говорит, что тех, кто развязывает войны, надо судить сразу, до начала войны.

Айна опять замолчала. Потом спросила с опаской:

– Тебе неприятно, что я дружу с немкой?

– Ну, – ответил Давид, – если ты с ней дружишь, значит, она того стоит.

Он погладил Айну по мягкой шапочке, как ребенка по головке. Айна засмеялась, и Давид вместе с ней, и опять им было хорошо и весело.

Трамвай проехал уже мимо ратуши.

– А куда мы едем? – спросил Давид, глянув в окно.

– На Эссинге.

– На острова? У тебя там кто-то живет?

– Жила. Одна знакомая. Она погибла год назад, сегодня годовщина.

– Погибла?

– Да.