Крещатик № 95 (2022)

 – Я его брат, Гей Лэрри.

– Гей?

– Да. Это от английского, Гейлорд. Мой прадедушка был лордом всех геев Англии. Так что…

– И вы хотите сказать, – не унималась мама Лукаса Гринвуда, – что мы должны битых четыре часа ждать, пока мой сын, звезда вечера, начнёт выступать?

– Нет, мы просто уволим остальные две группы к чертям собачьим! – крикнул Грэм. – Конечно, вам придётся ждать. Какого чёрта вы думаете…

– Мы пойдём, Билл, – сказал Антон.

Зал большой и тёмный. Сцена фиолетовая. Ряды стульев окаймляют помещение с трёх сторон.

У сцены толпится народ.

Группа заиграла знакомую Уильяму мелодию. Он всё пытался её разобрать, как вдруг услышал высокое: «Аааааааааа!» от мексиканки, сидевшей рядом. Вопль пронзал слух, как копьё, но всем было всё равно. Мексиканка забила ногами и растрепала чёрные локоны.

– Para bailar la bamba! – услышал Уильям.

– Para bailar la bamba se necesita una poca de gracia!

Все вокруг танцевали, подпевали, щёлкали пальцами.

– Por ti serе! Por ti serе! Por ti serе!

Уильям топал.

Кивал. Улыбался. Он был готов нырнуть в тусовку, как в большой бассейн любви.

– Слава Богу, я вас нашёл, – раздался нью-йоркский говор Билла Грэма. – Давайте за кулисы пойдём, и вы со всеми поздоровайтесь.

– Henry got pissed off and said he'd run to Mexico, – пел худой гитарист со сцены. – To see if he could come back holdin' twenty keys of gold[3 - Генри разозлился и как-то в Мексику удрал, / Набрал золота белого на двадцать килограмм.].

В гримёрке было полно народу.

На стенах висели постеры и фотографии. На одной из них Джими Хендрикс снимал на кинокамеру Дженис Джоплин, лежавшую на столе в провокационной позе. «Легендарное место», – подумал Уильям.

Несколько видавших виды красных диванов расположились у стены. На одном женщина кормила грудью, на другом лежала симпатичная девушка. Её голова отдыхала на коленях толстого бородатого очкарика.

– Бог ты мой, это Кит с Донной, – прошептала Жизель, восемнадцатилетняя девушка Антона. – А это Билл Кройцман.

– Который из них? – Уильям смотрел на стол с едой, у которого насыщался Перри, но сам стеснялся подойти и взять что-нибудь.

– Тот мужик с усами, – сказала Жизель. – Который с сигаретой. Ты правда их не знаешь?

– Нет. Fuck, да кто все эти люди?

– Это – The Grateful Dead.

Зашёл высокий блондин лет тридцати. В рубашке. В коричневых очках. Все девушки глядели на него, даже Олена.

«Вот таким я хочу быть, когда мне стукнет тридцать», – подумал Уильям».