Художник и его окружение

Свободные для самовыражения. Без цензурного диктата и чиновного произвола. Чуть-чуть осталось, досадные недоразумения, вроде наличия денег, но на то она и свобода, чтобы сражаться и преодолевать. А пока первый кандидат на выставку запил, потерял ключи от мастерской и куда-то пропал. С тремя комнатами не спешили все те же бюрократы, искали свою выгоду. Нужно было умножать усилия. Зато как было приятно мечтать, сидя у подруги Веры, под лампой с матерчатым абажуром, мечтать и видеть, как возникают тени друзей, явившихся на звук собственного имени.

– И Колину устроим? – Обмирала Вера.

– Обязательно. – Обещала Нина.

– И Валика?

– Конечно.

– А Сашкину не нужно, если он такой пьяница противный.

Но было ясно, устроят и пьяницу, было бы где. А пока мечтали и пили чай из изящного китайского чайника. Пахло мятой. Керамические чашки Вера обжигала сама. Вдавливала в глину рисовые зернышки, в печке они выгорали, и поверхность чашки под глазурью покрывалась россыпью светящихся звездочек. Зачарованная фигура Нины вносила в картину умиротворение и покой.

Все мы, как патефонная пластинка (если кто помнит) крутимся на семьдесят восемь оборотов, а Нине хватало тридцати трех. Она никуда не спешила. Черные волосы были аккуратно расчесаны, глаза за стеклами очков блестели. Нина напоминала ночную сову, хоть темноты боялась и избегала вечером ходить одна. Задумчиво она глядела перед собой куда-то вдаль и видела собственное отражение в зеркале шкафа, и свое же изображение за плечами – бело-розовый этюд, родившийся после совместного с Верой посещения сауны.

– Я у тебя его, Верочка, заберу. – Говорила Нина, не оборачиваясь к картинке. – Пока ты его кому-нибудь не подарила.

У Нины был наметанный глаз и терпения хватало. Она умела ждать.

– Забери. – Радовалась Вера. – Теперь вообще неизвестно, что будет.

– Как это, неизвестно? Я тебе, Верочка, говорю, нечего всем подряд работы раздаривать.

– Я не о том. У нас здесь скоро будет херам.

– Херам? – Удивилась Нина. – Это еще что? Может, храм? Ты, наверно, перепутала.

Храм, Верочка, конечно, храм.

– Ничего не перепутала. Мне Степан сегодня сказал. Экстрасенсы открывают у нас херам. Видишь, сколько народа. И ходят по квартирам, уговаривают переезжать. К маме приходили. Грозились, вели себя некрасиво. – Более сильных слов, обозначавших некрасивое поведение, Вера не знала. – Вряд ли, храм. Что они, церковь во дворе будут строить? Если хочешь знать, там одни безбожники. И Степан ясно повторил – хер-рам.