Художник и его окружение

Природа погружается в сонное оцепенение, будто возвращается сама к себе, в изначальное состояние, и на смену радужной симфонии праздника приходит холодный и трезвый белый цвет.

Пока в вечерних новостях синоптики недоуменно разводили руками, извиняясь за капризы погоды, Вера пыталась обогреть квартиру. Сосредоточение обогревательных приборов достигло опасного предела. Пробки выскакивали. Оживились мыши. Вечерами, когда Лиля Александровна ложилась спать, а Вера устраивалась работать или перебирала рисунки, они живо носились по кухне и коридору.

Около двери Вера прикармливала одну из Марфушиных кошек. Кошка – здоровая, упитанная, уличного вида перебирала едой и заходила посидеть бескорыстно. Экстрасенсы отвадили кошек от Марфушиного флигеля, но источники питания где-то оставались, и кошка охотой на мышей не увлеклась. К тому же ее смущали острые запахи живописных материалов. Кошка заглядывала Вере в глаза, никак не сочувствуя ее бедам, и уходила, равнодушная к посулам и просьбам.

Жильцы выехали почти все, третий этаж был пуст, окна выбиты и, лишенные рам, подсвеченные скупыми уличными фонарями, смотрелись пугающе.

Но и днем пейзаж оставался печальным. На втором этаже, примерно над Вериной квартирой, одиноко светилось окно. Художник Толя работал, допоздна, выгадывая каждый час, но ночевать не оставался, и потому жильцом мог считаться лишь условно. Такие наступили времена, приходилось рассчитывать на спасительную малость. В мастерскую вела наружная деревянная лестница, придававшая дому своеобразный колорит, и Толя существовал отчасти автономно. Понятно, что не совсем, но все-таки. А в дом вход вел из глубины подворотни. Вера повесила на подворотную дверь замок, вернее, для начала простой замочек. Она никогда не сомневалась в лучших свойствах человеческой натуры. Подтверждается это, однако, не всегда. Для следующей попытки Вера раздобыла большой замок, примерно такой, каким запирают ворота средневековых крепостей. По крайней мере, в мирное время. Ключ Вера повесила у себя дома и почему-то решила, что победа будет за нами. Был такой лозунг. Когда-то, но не сейчас. Замок распилили на третий день. Замочные дужки были в палец толщиной, так что работали люди основательные. Вера обратила мысленный взор в сторону ЖЭКа, грустно вздохнула и оставила входную дверь беззащитной.

Теперь таинственные ночные перемещения ощущались вполне отчетливо, и носили какой-то мистический характер. При здоровых нервах к ним можно было привыкнуть. Кашляли часто, наверно, курили.