Художник и его окружение

С гаражами пришлось мириться. Зато противоположная сторона двора, где буйно цвела черемуха, осталась незастроенной и уходила ярусом в гору, к задникам другой улицы, к остроконечному краю забора, к омытым дождями розовым, голубым, светно-зеленым стенам, к просветам неба – вся эта переменчивая игра формы и цвета казалась одной гигантской декорацией.

Именно тогда, когда придумать было уже нечего, двор принял нынешний вид, удивляя своей нестесненностью, простором и даже некоторой пустынностью среди плотной городской застройки.

Разреженная среда была заполнена на удивление скупо. По одну сторону двора, слева, если стать лицом к Вериной двери, тянулся двухэтажный флигель. Небо над ним открыто, дома на Крещатике – центральной городской магистрали теснятся в почтительном отдалении. Сторону напротив флигеля, через двор занимает, так называемый, желтый дом, выстроенный в начале прошлого века местным богатеем для своей дочери. Декоративные элементы фасада подчеркнуты белой краской и придают дому бодрый молодящийся вид. Пилоны, похожие на кегли, украшают вход, наводя на мысль о пристрастии заказчика к псевдорусскому стилю – недорослю имперской архитектуры, загубленному революцией. Поразительно, что последующие годы с их градостроительным зудом, почти не отразились на этом дворе. Только трехэтажное здание какой-то подстанции, выползающее серым углом из дальних глубин, подмешивает ту самую ложку дегтя, без которой вкус прочего меда оказался бы приторным и даже подозрительным. Гармония должна иметь границы, не правда ли?

И дышится здесь несравненно легче, чем на пропитанной бензиновом чадом улице.

Посреди двора царствуют два могучих тополя, с угнездившимися черными шапками омелы. Весной щедро летит тополиный пух, но нареканий, как ни странно, у жильцов не вызывает. Крепкие здесь люди, слезоточиыый пух им ни почем. Под тополями затерялась детская площадка с качелями и песочницей и несколько скамеек с удобными спинками. Такова обстановка, в которой любит с газетой отдыхать Лиля Александровна. Благодаря песочнице, место имеет название золотые пески. Песка здесь намного меньше, чем на городском пляже, но название утвердилось в силу образного соответствия, предполагающего неукротимое стремление к празднику. Желание быстрого курортного успеха. Ощущение мимолетности переживаемых мгновений. Что-то сходное здесь есть, пусть даже искаженное до нелепости. Счастью еще никто не дал исчерпывающего определения. А народ из ничего не придумает.