Сердце Демидина

Вдруг он знает, что Вовка подослан, чтобы наблюдать за ним?

Вовке было известно, что, например, в тюрьме у разоблачённого доносчика почти нет шансов выжить. Здесь его могли побить или даже убить и закопать в лесу. Он подумал об Алёше, который сейчас, наверное, ужинает с друзьями. И никто из них даже не знает, куда он пошёл.

– Похлёбка у нас уже готова, – сказал Демидин чуть насмешливо, словно намекая, что суп варить из Понятых не собираются.

На Вовку перестали обращать внимание. Демидин достал из рюкзака связку сушёных грибов и принялся подбрасывать их в котелок.

Скоро стали разливать похлёбку и разламывать чёрный хлеб, передавая всё по кругу. Ложки и миски были алюминиевые, солдатские. Миска обжигала Понятых руки, но еда была вкусной и сытной. Говорили о каких-то былинах и старых легендах.

Насытившись, Вовка понемногу разомлел. Наваристый грибной суп туманил ум и навевал мысли о детстве.

– Лель, – позвал Демидин.

– Да, Константин Сергеевич? – отозвался красивый парень с перехваченными ленточкой кудрявыми волосами.

– Спой-ка нам о древлянах, – попросил Демидин.

Лель порылся в рюкзаке и достал похожий на гусли инструмент.

– Ольгины слёзы, – сказал он.

Сидящие у костра замолчали. Демидин смотрел вверх, вглядываясь в блестящие сквозь чёрные ветви звёзды. В вершинах деревьев шелестел ветер. В костре, брызнув искрами, треснула ветка.

Лель встряхнул головой и начал перебирать струны.

– Погибла дружина Малова, отвела от Родины беду великую, – говорил он нараспев, —

Ко двору ко широкому Игореву

Приходили седые калики,

Говорили Игорю Рюриковичу:

«Не ходи в землю Коростеньскую,

Не бери дани с Мала Древлянского.

Ты да он – два сыночка-лучика

У Ярилы – бога могучего».

Игорь на такие речи нахмуривался,

На такие слова подбоченивался.

«Я не знаю Ярилы – бога могучего,

Я теперь роду христианскаго,

Полюбил премудрость заморскыя.

А поеду-ка я в город Коростень,

Соберу с Мала дани за десять лет!»

Лель ударил по гуслям, и Понятых вздрогнул от глубокого звука, ударившего в темноту за пределами колеблющегося вокруг костра светового круга.

– Не послушался Игорь каликов,

Не послушался старых дедушок,

Он осёдлывал коня богатырского,

Он одёвывал кольчужку лёгкую.

И не брал с собой меча заветного,

А брал только чухонский ножичек

Да ещё брал звонки гусельки.

Вовку захватила героическая история. Люди почти не шевелились, замерло всё, кроме пламени костра.