Сердце Демидина

– Нормально, – промямлил Вова, – встретил кое-кого и не выспался.

Он чувствовал, что они ждут от него объяснений, но что он мог им рассказать? О древлянах? Об Ольге?

– Просто устал, – неубедительно сообщил он им.

– Ладно, пошли, – сказал Алёша и, переглянувшись с Аней, пожал плечами, – надо успеть на электричку.

Глава 3

Андрей Андреевич Жук и Антоша Феодоров

Дня через три у старшего лейтенанта Конькова с Вовой Понятых в скверике имени Гарибальди была назначена следующая встреча.

Несерьёзно пахло цветами. Окрепшее весеннее солнышко согревало, а ласковый ветерок овевал секретных сотрудников. Сумасшедшие лучи щекотали глаза и заставляли их щуриться.

Вовка отчитывался о проделанной работе. Он позвонил по номеру телефона, оставленному древлянами. Дрожащий старушечий голос ответил, что «неты никого, кода-кода, не знаю кода, уихали оне».

– Уверен, Демидин знал о том, что я его разыскиваю, – возбуждённо рассказывал Вовка. – Мне кажется, он и мысли умеет читать.

– Позвони им через неделю, – сказал Коньков.

– Только через неделю? – разочарованно протянул Вовка.

Коньков улыбнулся.

– Торопишься? – сказал он. – Да, через неделю. Мне нужно кое-что проверить.

Разговор заставил старшего лейтенанта Конькова задуматься. Вова был под сильным впечатлением от встречи с Демидиным.

Что-то здесь было не так. «Чекист должен иметь холодную голову и горячее сердце», – вспомнил Коньков. Его горячее сердце ощущало ревность, а вот холодная голова подсказывала, что кто-то разбалтывает секретную информацию этому Демидину.

Коньков договорился о встрече с майором Андреем Андреевичем Жуком, с которым всегда советовался в трудных случаях. Под его началом он когда-то начинал службу. Лет сорока, среднего роста, плотный, коротко подстриженный, с небольшими, но яркими глазами, Жук благоволил к Конькову так же, как сам Коньков благоволил к Вове Понятых.

В последний раз Коньков ходил к нему за советом месяца три назад, когда нужно было решать, выпускать ли Антошу Феодорова, нынешнего лидера кропоткинских кришнаитов, в поездку к родственникам в Нью-Йорк. Антоша был ещё не вполне проверенным агентом, и, если бы он вдруг решил остаться в Америке, у Конькова были бы неприятности. Жук тогда долго крутил в руках Антошину фотографию и расспрашивал о нём.