Сиреневый туман

– Сашечка, ты здесь?

Сашка лежал, закинув руки за голову. Ноги заброшены на спинку железной кровати. Настя протянула руку и погладила колючую щёку. Сашка, не открывая глаз, повернул голову, поймал губами её ладошку и тепло задышал в неё.

– Настёна, душа моя, ты здесь?

Она погладила пальчиком его виски, потрогала седину. Откуда она? Совсем недавно не было. Он улыбнулся: – Ты не уйдёшь? Не уходи! – Она подвинулась ближе, положила голову ему на плечо и облегчённо закрыла глаза…

Проснулась Настя от звонка будильника, долго с недоумением смотрела на диван и горько вздохнула: опять сон.

И стала собираться на работу.

…. Пришла весна – суматошная, капризная, переменчивая. Настя, стиснув зубы, терпеливо ждала. Давалось это не просто. Иногда казалось, что всё! Сил больше нет! Ну, нет, и всё!

– Не хочу больше ничего – ни работать, ни дышать, ни жить – ничего!

Падала на диван и замирала: – Сашечка, я не слышу тебя! Не слышу и не чувствую. Где ты? Ну, нельзя же так долго пропадать! Конечно, осталось только лето, но так много дней! Тебе тоже плохо? Потерпи! Осталось только лето и дней не так уж много, ты только потерпи! Я во сне всё время вижу, как ты играешь моим шарфиком.

Помнишь, я им волосы подвязывала, когда танцевала для тебя. Он потерялся где-то, наверное, там остался.

Хотя эти беседы и напоминали приступы безумия, именно они давали силы. Без них она не могла обходиться. И не хотела.

Лето опять пришло жаркое, без дождей. Одуревшие от долгой зимы и духоты люди не вылезали с пляжа.

Дети наслаждались каникулами, их восторженные вопли летели со двора до поздней ночи. Настя загорала на лоджии. Не было никакого желания тащиться на речку, она знала, чем это закончится, придется отбиваться от кавалеров, каждый из которых считал себя неотразимым. Жила она на солнечной стороне и за лето хорошо загорела и посвежела. Настроение с каждым днём становилось лучше: приближалась осень. Главный, не спрашивая, поставил ей отпуск в октябре. В середине сентября начались дожди, похолодало. В один из таких дней Настю вызвал главный. Она уже собиралась домой и, прихватив сумочку, зашла в кабинет.

Шла война в Чечне, по телевизору показывали жуткие кадры. Политики шумели, и призывали немедленно прекратить это безобразие, и было совершенно не понятно, кого они призывают. В «горячие точки» – так теперь называли места, где шла бойня своих и чужих – постоянно отправлялись в командировку врачи, иногда целыми бригадами.