Любовь

Прежде чем ворваться в одну из аллей, он всполошил и растрепал дремлющие на клумбе петунии – как будто не смог вытерпеть их спокойствия,– и только потом, вобрав в себя ворох кленовых листьев, ринулся вперёд. Аллея встретила его буйство мирной тишиной: никого, только пустая дорога и деревья, которые ничего не знали и ничего не слышали. Напрасно ветер лелеял их прохладой в жарком июле! Безразличные! Вот как они отплатили ему за нежность! Но теперь он не был так прост, теперь показал им, каким может стать, если рассержен: встряхнул каждое смолчавшее дерево, с каждого сорвал последние листья и, обдав обнаженную аллею холодным дыханием, царственно удалился, утягивая за собой огненно-рыжую мантию из кленовых листьев.

На перекрёстке ветер остановился. Ни звука, ни шороха. Вдруг снова лай, в стороне, не близко, но для ветра- всего одно дуновение. Он сорвался с места и в конце одной из аллей всё- таки увидел его – бегающего из стороны в сторону большого белого пса. Тот заливисто лаял на кучу листвы, нырял в неё, отскакивал и вновь лаял. Полный решимости выгнать крикуна прочь ветер ринулся вперёд и, настигнув, что есть силы, толкнул его. Дважды перекувырнувшись через себя, ошеломлённый пёс вскочил на лапы и замер, принюхиваясь. Ветер толкнул его снова. На этот раз пёс повалился на бок, но не спешил подниматься. Он продолжал лежать и всё так же с любопытством принюхивался. Взгляд его был направлен не перед собой, а искоса, и кончик его хвоста слегка вздрагивал, будто пёс хотел вильнуть им, но ещё не до конца был уверен в том, что нужно это делать. Ветер удивился. Раньше ему не доводилось гонять собак, и вообще не было причины, чтобы иметь с ними дело. А тут… Да этот косматый крикун, похоже, и вовсе его не боялся, или был попросту глуп. Рассуждать ветер не хотел. Набрав в себя побольше воздуха, он уже собрался вновь дунуть на пса, как вдруг тот вскочил с земли и встал перед ним, будто точно его видел. Оторопевший ветер от неожиданности одним разом выдохнул весь набранный им воздух. Листья вылетели, и пёс, пытаясь схватить их, принялся скакать. Он прыгал то вправо, то влево, подбрасывал их носом, юлил хвостом и визгливо лаял. Потом, в мгновение, когда все листья оказались на земле, он припал на передние лапы и с любопытством уставился на ветер, ожидая продолжения весёлой игры.

А ветер смотрел на него. Ему было досадно: желание прогнать пса пропало.

– Ричард!– прокричал невдалеке мужской голос.

Пёс насторожил уши.

– Ричард! – прозвучало ближе.