Суглоб

Подчеркну, только на первый взгляд.

Велись, да и по сей день ведутся бесконечные беседы о писателях. Реже – о художниках. Главный вопрос, чего они все хотят? Могут ли они просто и кратко сформулировать свой вопрос-просьбу человечеству? А мог бы я, будучи писателем, сформулировать такой вопрос? И, если все же его сформулировать, не исчезнут ли в таком случае сухие листья из гербариев и не отстранят ли от последнего полета вдрызг напившегося накануне Антуана де Сент-Экзюпери?

Вообще моим заметкам, если они когда-нибудь все же увидят свет, можно было бы дать подзаголовок «Ложные воспоминания о писателях Земли русской, других земель, и немного о художниках».

В кажущихся нелепостях всегда или почти всегда вибрирует такая гулкая сущностная нить, что в невидимом отдалении крепко связывает отсутствие и присутствие.

Иногда мне демонстрировались разные фокусы. Вот одна женщина из судьбоносного поезда, сам не знаю, почему не описал ее прежде, из лени, наверное, зевнула, и во рту у нее я увидел детскую головку.

Самое любопытное в этой сценке то, что я нисколько не удивился, но подумал, – вот, еще один маленький человек. Ни грамма смущения, что обыкновенно поселяется в нас при виде чужой наготы или еще чего-нибудь необъяснимого.

Младенец – и хорошо.

Хотя, что уж тут хорошего, когда младенец изо рта торчит?

Зевота ушла, женщина улыбнулась мне материнской своей улыбкой округлой и немного бессмысленной.

Я подумал, если ее не смущает ребенок во рту, почему он должен смущать меня?

Вероятнее всего, это – намек.

А дальше – разнообразные мысли, наития, догадки по этому поводу и по другому поводу, и так далее, и так далее…

Вот я сейчас в вашем присутствии закрываю глаза.

Ну, что?

Так и есть. Кто-то из литературных людей.

Пока только силуэт.

Кто же это?

Проводница?

Веретено?

Продин?

Складывает руки в карманы брюк, смешно поворачивается на месте, укоризненно (ай-я-яй) качает головой, показывает язык.

Продин.

Так я и думал.

Да, разумеется, и проводница, и Веретено – лакомые, я бы даже сказал, сказочные персонажи, но Продин – это… это – такой… такое!..

* * *

Отец отца не встретил своего внука.

Мертвенно белесый поутру вокзал оживляли только собачки.

Теперь я называю их мои собачки.

Это – не метафора. Собачки поджидали именно меня.