Четвёртое измерение

– Молитвами? – скорее по инерции переспросил Данила, рассматривая дивный стан гостьи, её глубокого чёрного цвета – цвета вороного крыла, длинные, в пояс, волосы, манящие глаза.

– Молитвами. Ими самыми. Вы же когда в церковь-то идёте, всё только обо мне и молитесь: не дай умереть да дай умереть. Вот я и стала самой прекрасной мечтой. Боюсь теперь убивать. А то вдруг убью и снова в старуху обращусь, – заключила гостья.

И тут Данила, истинно знавший поганую бабью сущность, поверил ей безоговорочно – всей душой: ну какая баба, будучи такой красавицей, рискнёт своей красотой?! Да ни за что! Никогда!

– Убедила… Нечего сказать, – развёл он руками.

 – Да только… Проблема… Рукоятку-то ведь я сломал… Искать теперь надо.

– Ну уж это твоя забота: как сломал, так и ищи.

Данила почесал затылок.

– О! – он выпрямился, схватил одной рукой косу, а другой дёрнул Смерть за рукав.

– Да куда ты?

– Николай, сосед мой, – по дереву мастер. Наверняка у него рукоятки запасные есть.

Они направились к соседнему двору. Смерть, второпях надевая плащ, практически бежала за Данилой, едва успевая за его крупным шагом.

На улице было темно, хоть глаз выколи. Луна скрывалась от мира во мраке ночи, тихие звёзды прятались за тяжёлыми ночными облаками, и только тусклый фонарь во дворе соседского дома, раскачиваясь, словно пьяный, едва указывал место, где ещё живут люди.

Наконец они подошли к калитке.

– Никол! А, Никол! – шёпотом крикнул кузнец. – Выдь ко мне на секунду! Дело есть.

Тишина. Но вот послышались неровные шаги, заскрипела калитка, и в темноте показался небритый мужичок в застиранной майке и в клетчатых трусах до колен.

– Данилка, ты ли это?

– Я, я. Пусти. Дело, говорю, есть.

– До утра-то что, дело не терпит? – Николай смачно зевнул и сплюнул на землю.

– Не-а, никак не терпит.

– Да ты заходи, не стой на пороге.

Данила затворил за собой калитку, оставив Смерь ожидать на улице.

– А ты что с косой? Случилось что?

– Да, тут дело такое … Ты только не смейся.

Смерть ко мне пришла, говорит: косу, мол, мне наточи. А я сдуру-то да с перепугу рукоятку сломал. Так мне вот что, рукоятку новую надо. Есть?

Николай встал, раскрыв рот.

– Смерть, говоришь… – он попятился внутрь двора, выпучив в страхе глаза. – Ты это… Спятил, что ли?

– Сам думал, что спятил. Да нет, – Данила почувствовал ужас, исходящий от Николая. – Ладно, будет тебе… Нормальный я.