А в Сочи ночи тёмные. Повести и рассказы

Грязный стол и не менее грязный сколоченный из досок топчан занимали все свободное пространство этого странного строения. В углу виднелась небольшая печка буржуйка, которую хозяин тут же растопил. На стол постелили не первой свежести газеты и прямо на них выложили мясо, хлеб и водку.

– Давайте выпьем за знакомство, – предложил Игорь и опрокинул в рот полстакана.

Понимая, что происходит что-то не то, Лида все же поддержала компанию, немного выпив, и стала жевать мясо. Она согрелась, расслабилась и повеселела.

Ира шутила и смеялась над неуклюжим Вано. Разговаривая с девушкой, заметила, как на улицу вышел Игорь, а за ним хозяин. Оборвав разговор, Ира прошептала: – Я бы на твоем месте с нами уехала, – и тоже пошла к выходу.

– Конечно с вами.

Лампочка светила так слабо, что Лида не сразу рассмотрела в углу топчана свою сумку. Взяв ее, уверенная, что новые знакомые дождутся, направилась к двери. Навстречу, в дверном проеме, появился Вано с охапкой щепы, а за стенами будки послышался шум отъезжающей машины.

– Подождите, подождите меня, – закричала Лида в беспросветную темноту, которая окутала все вокруг и только огонек, удаляющихся Жигулей, будто в насмешку, подмигнул ей красным глазом.

– Куда? Останешься здесь, – заявил Вано, грубо толкнув ее на топчан. Вырвал из рук сумку и закинул в угол за печку. – Раздевайся, станешь делать всё, что я скажу, а нет, так я сейчас только свистну, мигом вся шпана будет здесь.

Все тобой попользуются. Что от тебя останется тогда, не знаю.… А то и еще хуже…, продам в рабство….

Лида, ошарашенная таким поворотом и поведением мужика, с удивлением и страхом смотрела, как он прямо из бутылки допивал остатки водки. Затем, вытерев грязной ладонью рот, стал расстегивать пуговицы на ширинке своих грязных, штанов. В слабом свете лампочки, разлохмаченный, с непомерно большой головой, длинными, корявыми руками, низенький и толстый он казался отвратительным уродом, и вызывал у Лиды животный ужас.

Она прижалась к стене в углу топчана, боясь шевельнуться, перестав соображать, и отказываясь верить в происходящее.

Изрядно пьяный Вано вывернул лампочку, помещение стало освещаться лишь мерцающим огнём из буржуйки. Он стянул с себя рубаху и штаны, под которыми не было трусов, и совершенно голый развалился на топчане.

– Иди сюда, – приказал он. – Раздевайся.