А в Сочи ночи тёмные. Повести и рассказы

Мужик, молча, кивнул и легко поднял кавказца, ухватив за ремень брюк. Затем втащил его в салон автобуса и бросил на матрац, на котором только что лежала Лида. Повернувшись к наблюдавшему Самвелу, спросил:

– Мне-то, что делать? Вторую смену здесь сидеть? Кто сменит и когда?

Самвел пожал плечами.

– Должен был остаться этот шакал, но теперь придется тебе еще немного подождать. Зара кого-нибудь пришлет.

– Когда этих заберут? – Михась кивнул на сарай. – Подохнут с голоду и от вони. Да и я жрать хочу.

Самвел махнул рукой.

– Заберут, не переживай. Если не сегодня, то завтра и еды привезут. Зара сама хотела днем подъехать и все вопросы решить.

Михась недовольно вздохнул и, прощаясь, махнул рукой.

Лиду подхватили чьи-то сильные мужские руки. Она вместе с мужиком упала на дно ямы, ощутив под собой солому.

– Что это? Где я? – спросила она первое, что упало на язык.

– В яме, – ответил мужской голос, вытаскивая из-под нее свою руку.

– А вы кто?

Лида спрашивала осипшим от страха и волнения голосом.

Она поняла, что снова попала в историю, и историю скверную. Мужчина, спасший ей жизнь, иначе бы, падая, она свернула себе шею, успокоил:

– Такие же, как и ты, моральные уроды…

– Я не урод, – возразила Лида и заплакала, пожалуй, впервые за последние два года.

– Вот только этого не надо, – распорядился невидимый сосед. – Слезами не поможешь, да и вообще, вряд ли чем-нибудь поможешь.

Лида затихла и, прислонившись к глиняной стене, закрыла глаза, из которых продолжали капать слезы.

Наверху, через узкий лаз, можно было разглядеть тонкую дощатую стену сарая, сквозь неплотные доски которой, чуть виднелся рассвет. Темнота не только посинела, но и на глазах белела. Вытерев слезы и приглядевшись, Лида различила рядом с собой силуэтов пять или шесть, которые потихоньку шевелились и даже перешептывались.

Яма, в которой она находилась, была метров шесть в длину, и около четырех в ширину, и глубиной около трех метров. Все дно устлано соломой. Одна из глиняных стен была не только сырая, а, можно сказать, мокрая и узники избегали прижиматься к ней, съёжившись, сидели у стены напротив.

Потолок был заложен досками, на которые сверху накидана солома и только широкий лаз соединял сидельцев с внешним миром.

Молчание неожиданно нарушил Лидин сосед.

– Может, расскажешь, как тебя угораздило…? По пьянке что ли?

– Сама не знаю как, но только не по пьянке…, – всхлипнула Лида.

– Без памяти, что ли была? – не отставал мужик.