Дарован день

Вот у священника старушка.

И шепчет батюшке на ушко.

Подходят бледные девицы.

Отходят – розовые лица.

Переминается парнишка.

Второй стоит – уткнулся в книжку.

А третий крутит головой.

Похоже, в храме он впервой…

Ну вот, и детки, и мамаши

Идут, скрестивши руки, к чаше.

Причастников неровный ряд…

Алтарник держит красный плат…

У батюшки усталый вид.

Но он с амвона говорит.

Народ подходит ко Кресту

На нём распятому Христу…

Собрались люди на Крещенье,

И ждут, когда придёт священник.

Кадильный дым… Мерцают свечи…

Всем православным в храме – легче.

Уходят лишние проблемы,

Воочью видим – кто мы, с кем мы….

… У храма бабушки стоят,

И расходиться не хотят….

В городе чужом

В городе чужом – одна…

Среди шума, взгляды – скользом.

Словно бы коснулась дна…

На витрине сохнут розы.

Пёстрых вывесок сумбур,

И машин столпотворенье.

Нищий ждёт… Цветёт гламур…

Муравейника кипенье…

Деловые в пиджаках

Так спешат – гляди, затопчут.

Дамы проплывают – ах.

Бабки шлёпают в платочках.

Инвалиды, лимита,

Зазывалы возле лавок.

Спешка, давка, суета,

Словно жить осталось мало…

Стройки шум… А тут – ремонт,

Стены в сетке-паутине.

Рёв машин. Какой-то понт

Встал на «зебре». «Вот скотина!» -

Дед вопит. Народ глядит,

И спешит, собою занят.

Сам себе уж дед ворчит…

А витрины блеском манят…

Вот монашенка спешит,

Рукавом взмахнув, как птица.

…Так молитва для души –

Растревожит и промчится…

Перед входом в банк – швейцар.

Толстый кот с надменным взглядом.

Душит жир, в мундире – жар.

Он мечтает о прохладе.

Грустно, жарко и легко:

Здесь меня никто не знает.

Тот, кто любит – далеко.

Он делами плотно занят.

Ухожу, бреду назад,

Вдоль и поперёк движенья…

И ловлю в витринах взгляд

Своего же отраженья…

Папка из архива

Проснувшись, улица сияла,

Слепила стёклами машин,

Зевак витрина зазывала…

А на обочине один

Стоял немолодой мужчина,

В себя, как в омут, погружен.

Уйти в себя была причина.

Архивный зал покинул он.

Он вспоминал – вручили папку.

Допросы, справки, протокол…

Там дед его походкой шаткой,

Никем не видимый, пришёл.

И рассказал, для всех неслышно,

Как жизнь тюремная текла.