Франтишка

Франтишка сразу это почувствовала: теперь они шутили с ней по-настоящему! В скором времени у нее перестало болеть горло, а шишки, образовавшиеся за ушами, начали уменьшаться. Сразу после того, как мама забрала её домой, они поехали на большие каникулы. Вот и теперь Франтишка втайне надеялась, что у мамы тоже мононуклеоз.

Однако больница, к которой они подъехали с бабиней, выглядела и впрямь удручающе. Здесь не было сада, только огромная огороженная площадь, на которой стояли автомобили и машины скорой помощи.

Франтишка с бабиней разделись в гардеробе и надели бахилы. Надо было бросить в автомат монету – и он тут же выплевывал бахилы всем желающим. Затем они вошли в лифт и поднялись на второй этаж. Бабиня велела Франтишке сесть на стул и ждать, а сама пошла поговорить с врачом. Её не было минут пятнадцать. Затем они вновь спустились на первый этаж и прошли в палату, где лежала мама. Бабиня сказала, что входить можно только по одному и, конечно же, всунулась первая. Франтишке пришлось ждать минут пятнадцать, не больше. Затем и ей разрешили войти.

Она сразу же увидела маму, хотя её койка была дальше всех, рядом с окном. В палате стояли ещё четыре кровати. Одна из женщин была старше мамы и совершенно лысая. У второй, такой же молодой, как мама, на голове была голубая косынка. Франтишка подбежала к койке, и мама обхватила её руками. Так они сидели, обнявшись, некоторое время. Мама была очень бледной, а на лбу блестели капельки пота. К левой руке была подключена капельница.

Когда, устав от объятий, мама прилегла, её красивые тёмные волосы накрыли всю подушку. Франтишка была напугана: раньше мама могла обнимать Франтишку целую вечность! И никогда не выглядела такой бледной.

– Мамочка…

И только это смогла она произнести, хотя готовилась сказать куда больше. О том, как она ужасно скучает и как ей плохо жить с бабиней. И вообще, ей хотелось многое о ней рассказать и попросить маму объяснить бабине то да сё. Но мама сказала:

– Доченька… доченька, я больна, и мне придётся задержаться в больнице надолго.

Обещай, что будешь слушаться бабушку Эву.

Франтишка хотела возразить, что не может этого обещать, потому что бабиня к ней несправедлива, кричит и вообще ужасно надменная. И что она, Франтишка, не может там оставаться. Лучше ей жить с Вероникой или с папой – хотя известно, что это невозможно – или, на худой конец, с паном Мареком. А мама, по ее мнению, всего этого до конца не продумала.